Император Всероссийский Александр I Павлович

Назначение Кутузова с воодушевлением было воспринято в армии и народе. Россия верила в этого убеленного сединами, харизматичного старца, одного из последних представителей «екатерининских орлов». Дополнительным преимуществом Кутузова являлось то, что в отличие от многих александровских генералов он был русским. В условиях, когда военные действия велись на территории Центральной России против многонациональной армии Наполеона, это имело большое значение. Поговорка «Приехал Кутузов бить французов» мгновенно облетела войска, придав всем надежду на скорое наступление. Однако перелом в войне произошел не сразу.

26 августа у села Бородино под Можайском состоялось генеральное сражение, названное Наполеоном «битвой гигантов». Несмотря на титанические усилия, предпринятые противниками, и колоссальные потери с обеих сторон, оно закончилось вничью. Не дождавшись подхода резервов, русская армия вновь отступила, намереваясь дать новое сражение на подступах к Москве, в районе Поклонной горы. Донесение Кутузова Александру I о Бородинском сражении, в котором сообщалось, что «неприятель отбит на всех подступах», было обнародовано в столице и воспринято как сообщение о победе. Строки о новом отступлении из него исключили с целью поддержать в народе надежду на благополучный исход борьбы. Император произвел Кутузова в генерал-фельдмаршалы, во всех храмах в честь успешного сражения прошли благодарственные молебны.

Дальнейшие события поразили современников как гром среди ясного неба: 1 сентября на военном совете в Филях было принято решение оставить первопрестольную без боя, грандиозный пожар уничтожил более половины города, а вступившие в него наполеоновские войска разграбили и осквернили древние московские святыни. Авторитет Александра I стремительно упал, в столице раздавался сильный ропот. 6 сентября великая княгиня Екатерина Павловна писала императору: «Взятие Москвы довело сильное раздражение до апогея; недовольство достигло высшей точки, и Вас не щадят…Вас открыто обвиняют в несчастьях Вашей империи, в общих и частных провалах, наконец, в потере чести страны и Вашей чести лично. Не одно лишь сословие, но все в один голос хулят Вас». Атмосфера была настолько накалена, что 15 сентября, в годовщину коронации, Александр впервые поехал в Казанский собор не верхом, а в карете. У храма его встретила мрачная и молчаливая толпа. Графиня Эдлинг вспоминала: «Никогда в жизни не забуду этих минут. Когда мы поднимались по ступеням в собор, следуя среди толпы, не раздалось ни одного приветствия. Можно было слышать наши шаги, и я нисколько не сомневалась, что достаточно было малейшей искры, чтобы все кругом воспламенилось. Я взглянула на государя, поняла, что происходит в его душе, и мне показалось, что колена подо мною подгибаются».

При дворе сформировалась «партия поборников мира», в которую вошли вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, цесаревич Константин Павлович, граф А. А. Аракчеев, граф С. П. Румянцев и другие сановники. Сомневаясь в успешном исходе войны, они заклинали императора вступить с Наполеоном в мирные переговоры. Но Александр был непреклонен. Более того, он больше чем когда-либо был полон решимости бороться. На стороне императора находилась его супруга Елизавета Алексеевна. Она открыто высказывалась в поддержку действий Александра I и просила о том же своих фрейлин. По словам графа Ф. П. Толстого, «эта кроткая, умная государыня во всех случаях поступала как истинная царица». Например, когда в столице стали готовиться к эвакуации, она отказалась вывозить свои драгоценности и уезжать сама, поскольку не было возможности спасти имущество всех петербуржцев. В ноябре 1812 г. под покровительством Елизаветы Алексеевны было создано Санкт-Петербургское женское патриотическое общество, занимавшееся попечением о раненых, вдовах и сиротах.

Внешняя стойкость стоила Александру тяжелых душевных переживаний. После сдачи Москвы он стал ежедневно читать Библию и подолгу молиться, находя в этом источник утешения и бодрости. Позднее император признавался: «Пожар Москвы осветил мою душу и наполнил мое сердце теплотой веры, какой я не ощущал до тех пор. Тогда я познал Бога».