Император Всероссийский Павел I Петрович

Самое большое участие в обустройстве будущей резиденции и парка принимала Мария Фёдоровна. Вот что, например, писал ей Кюхельбекер 16 января 1782 года: «Милостивейшая Государыня, две посылки с семенами прибыли сюда. Вторая еще на таможне, но я надеюсь завтра ее получить. Я подписал распоряжения В. И. В. для садовника и собираюсь купить ему книгу Линнея (шведский естествоиспытатель. – А. С.), которая даст ему возможность профессионально обращаться с этими культурами. Я вышлю список растений и кустарников, которые имеются в Павловске, а также то, что г-н Сваарт (голландский ботаник. – А. С.) должен прислать следующим летом, а также список растений, семена которых в посылке г-на Лаксмана (академик Петербургской Академии наук. –

А. С.), присланной Вашему Императорскому Высочеству из Сибири… Приготовления к строительству нового здания оживляют Павловск даже в это время года. Начинают строить фундамент. Посылаю Вам план верхнего этажа. Г-н Камерон просил обратить внимание Вашего Императорского Высочества на то, что размеры, данные им, не совсем соответствуют тем, которые на плане В. И. В.; г-н Камерон счел необходимым несколько увеличить длину и ширину здания, а расположение комнат остается прежним». В февральском письме того же года управляющий сообщал следующее: «Милостивейшая Государыня, Ваше Императорское Высочество, [Вы] получите в подарок с этим письмом Каталог растений для Павловска. А также список того, что г-н Сваарт прислал из Голландии. Растение, посланное г-ном Лаксманом, отсутствует, так как не было еще случая, чтобы растение, посланное в августе, могло сохраниться [до этого времени]. Нынешняя зима необычайно холодна, я еще никогда не видел в России за 10 лет такого мороза и такого количества снега. Растения в оранжерее сохранились только благодаря тому, что было использовано много дров. Куры из Голландии, привезенные накануне отъезда Вашего Императорского Высочества, выжили (в отличие от утки и красного гуся) только благодаря печке, которую я приказал сложить осенью». Великая княгиня, рассматривая планы будущих строений, писала в Россию: «…свой уголок, Колоннада, Храм в Павловском доставляют мне больше радости, чем все красоты Италии».

Павловск. Парк.

Постепенно в Павловске, а затем в Гатчине складывался особый архитектурный стиль павловского времени, который найдет свое завершение в Михайловском замке в Петербурге – последней резиденции императора Павла. Парк Павловска станет одним из шедевров русского садово-паркового искусства конца XVIII – первой половины XIX века. Во внутреннем убранстве Павловского дворца нашли свое место многие из произведений искусства, приобретенные великокняжеской четой во время путешествия за границу, и им подаренные. Так формировалось новое культурно-историческое явление, которое некоторые исследователи называют «культурой малого двора», то есть двора наследника.

Гатчина и гатчинцы

После рождения летом 1783 года у Марии Фёдоровны первой дочери, Александры, царственная бабушка подарила семье сына мызу Гатчина в пригороде Петербурга. Первоначально эта территория принадлежала Петру Первому, затем, при Анне Иоанновне, мыза с деревнями была подарена князю А. Б. Куракину «в личное потомственное владение». В 1765 г. ее купила Екатерина и подарила своему фавориту Григорию Орлову. Он затеял в Гатчине большое строительство, пригласив для проектирования дворца архитектора Антонио Ринальди. Расположенный на холме над Серебряным озером дворец производил впечатление средневекового замка. После смерти Орлова императрица выкупила Гатчину у его наследников, и затем это имение оказалось собственностью Павла Петровича.

Большой Гатчинский дворец. Современный вид.

Таким образом наследник был окончательно удален от двора, и начался тринадцатилетний «гатчинский» период его жизни. Как писал исследователь этой эпохи Г. И. Чулков, «здесь созрели окончательно политические идеи будущего императора; здесь определился его характер; здесь он создал своеобразный и мрачный быт; здесь душа его, уже отравленная ревнивыми мечтами о власти, ничем не ограниченной, заболела страшным недугом». В Павловске преобладал вкус Марии Фёдоровны, в Гатчине – Павла. На облик «павловской» Гатчины повлияли впечатления великого князя от замка Шантийи, с которым он познакомился во время заграничного путешествия. Принц Конде по просьбе Павла прислал ему сборник с планами и чертежами по Шантийи, позже названный «Альбомом графа Северного». В Гатчине материалы этого альбома дали богатую пищу для архитектурных и парковых фантазий на французские темы. Среди них значительную часть занимали сооружения в «стиле Шантийи»: это ансамбль площади Коннетабля, здание Кирасирских казарм, парк Сильвии, остров Любви с павильоном Венеры, регулярные сады, Карпин пруд и другие. Однако это не было слепым подражательством, в Гатчине французские образцы творчески перерабатывались.