Императрица Всероссийская Елизавета Петровна

Придя к власти, Елизавета Петровна и ее правительство должны были найти выход. Шетарди и Лесток активно действовали в интересах Франции и Пруссии. Чтобы добиться большего расположения российского правительства и самой Елизаветы, Шетарди обещал посредничество в окончании войны со Швецией. В этом он был не всегда последовательным, так как по большому счету правительству в Париже была выгодна вовлеченность России в войну с северным соседом – это уменьшало ее возможности вмешаться в общеевропейские дела.

Французские и прусские дипломаты понимали, что их главный соперник Бестужев-Рюмин – сторонник сближения с Австрией. И они попытались скомпрометировать его, организовав так называемое «дело Лопухиных». Прибывший в Петербург в качестве официального представителя Франции д’Аллион (маркиз Шетарди на время отбыл на родину) обратил внимание на Наталью Лопухину, статс-даму императорского двора. Она была племянницей Анны Монс, той самой, которой в юности увлекся Пётр I. Будучи женой Степана Лопухина, она испытала взлеты и падения всей этой фамилии, из которой происходила царица Евдокия, первая жена Петра I. Ее семья в правление Анны Иоанновны и Анны Леопольдовны занимала видное положение при дворе. В ходе переворота 25 ноября 1741 г. Степан Лопухин был арестован, находился под следствием, после чего был выслан в Москву. Его жена осталась в Петербурге. Но она не могла сочувствовать произошедшим переменам, испытывала неприязнь к людям из окружения Елизаветы, теперь возвысившимся. Не всегда могла скрыть эту неприязнь, удержаться от всякого рода колких замечаний в адрес новых людей и порядков при дворе.

Кроме того, Наталья Лопухина была и оставалась, говоря современным языком, светской львицей. Она была хороша собой, наряжалась по последней французской моде, некоторым казалось, что она осмеливается соперничать при этом с самой императрицей. Скорее всего, это досужие придворные сплетни, но не исключено, что и Елизавета испытывала неприязнь к своей слишком эффектной статс-даме.

Это и стало основой для создания целого дела о «государственной измене». Началось все с того, что маркиз Ботта, бывший австрийским послом в России до 1742 г., будучи переведенным в Берлин в 1743 г., рассказал там, что положение Елизаветы Петровны на троне не является прочным, во многих знатных домах в Петербурге, где он бывал, ей недовольны, надеются на возвращение на трон «императора Иоанна». Об этих рассказах Ботты стало известно французским дипломатам в Берлине, информация на сей счет была тут же передана в Петербург д’Аллиону. Тот познакомил с ней Лестока. Стало ясно, что Ботта бывал среди прочих и в доме Лопухиных. На Наталью Фёдоровну с ее невоздержанным языком «компромат» было найти нетрудно.

Кроме того, агенты Лестока втерлись в компанию к сыну Натальи Ивану, чтобы подпоить его и добиться нужных им откровений. Что и удалось. Иван Лопухин, будучи под хмелем, говорил о предосудительном поведении императрицы Елизаветы, что она окружена «дурными людьми», о ненадежности ее охраны, о вероятном вскоре возвращении к власти «принца Иоанна». Последовал донос в Тайную канцелярию, и та взялась за дело. Были арестованы Наталья Фёдоровна Лопухина, ее сын Иван и муж Степан. В круг общения Лопухиных входила и Анна Гавриловна Бестужева, которую следователи также привлекли к делу, добившись, чтобы Лопухины дали против нее показания. Именно вовлечение Бестужевой было важно для Лестока и сотрудничавших с ним французских и прусских дипломатов. Ведь муж Анны Гавриловны Михаил Петрович являлся братом А. П. Бестужева-Рюмина, против кого и была направлена вся эта интрига.

Следствие велось с применением пыток и истязаний, в том числе и по отношению к женщинам. Подследственные во всем признались. Суд приговорил большинство обвиненных к жестоким казням. Елизавета Петровна вновь проявила милосердие. Жизнь всем была сохранена. Анну Бестужеву, Наталью Лопухину, ее мужа и сына публично били кнутом, вырезали им языки и отправили в ссылку.

А вот главной цели инициаторы этого дела не достигли. Свалить Бестужевых не удалось. Михаил Петрович отрекся от всех «преступлений» своей жены и от нее самой, получил даже часть ее конфискованного имущества и в качестве вознаграждения «за невинное терпение» получил высокое назначение – пост посла в Берлине. За этим стоял его брат Алексей Петрович, который сумел отвести от себя и своих родственников все подозрения, сохранить свой пост и влияние во внешнеполитических делах. Видимо, Елизавета Петровна по-прежнему высоко ценила его качества государственного деятеля. А с Лопухиными она расправилась столь жестоко, видимо, из неприязни к лицам из окружения прежних правительниц и опасения возможного заговора в пользу Иоанна Антоновича. Недаром в связи с делом Лопухиных брауншвейгское семейство было переведено из пригорода Риги – вглубь страны, в Раненбург. Это означало, что их выезд за границу отменялся и им предстоит заточение в России.