Императрица Всероссийская Елизавета Петровна

Таким образом, Елизавета Петровна использовала все имеющиеся в ее распоряжении возможности – и природные данные, и права абсолютной государыни, – чтобы блистать на этих балах и затмить всех возможных соперниц и поразить поклонников. Правда, время брало свое, и чем дальше, тем больше Елизавета Петровна вынуждена была использовать свои возможности императрицы. Отсюда и применение ножниц по отношению к молоденьким фрейлинам.

На балах Елизавета Петровна без устали танцевала, неоднократно меняла наряды в течение одного вечера (вот зачем ей понадобились тысячи платьев). После танцев она садилась играть в карты, и ей обычно везло, о чем сообщают ее партнеры из числа иностранных дипломатов, проигравшие значительные суммы и надеявшиеся, что их правительства примут сей расход на свой счет.

Балы и маскарады перемежались с зваными обедами и ужинами. Елизавета Петровна знала толк в еде и здесь также стремилась не отстать от моды. При участии французского консула в Петербурге к столу императрицы поставлялись паштеты и трюфеля из Парижа, непосредственно с прибывших из-за моря кораблей во дворец поступали устрицы, сыры, фрукты, конфеты и многое другое. Императорской кухней заведовал знаменитый шеф-повар Фукс, имевший чин бригадира (выше полковника, но чуть ниже генерала). Есть сведения, что именно при Елизавете Петровне картофель как диковинное заморское блюдо оказался на императорском столе, что положило начало его истории как продовольственной культуры в России. Правда, тогда картошку употребляли в пищу с сахаром, а не солью. Что касается вин, то при Елизавете Петровне при дворе и в столице большое распространение получают шампанское и другие французские вина. Хотя императрица сохраняла пристрастие и к венгерскому (токайскому) вину, популярному при русском дворе в прежние десятилетия. Напомним, что именно посыльный за венгерским вином полковник Вишняков отыскал и привез в Петербург Алексея Разумовского.

Пристрастие к изысканной кухне, яствам и сладостям, конечно, с течением времени не способствовало здоровью императрицы. Тем более она вела не вполне правильный образ жизни с точки зрения режима и распорядка дня. Всю ночь она обычно бодрствовала, спала подолгу днем. Что было тому причиной – боязнь дворцового ночного переворота, привычка к балам, праздникам, затягивавшимся далеко за полночь, природная склонность – сказать сейчас трудно. В любом случае подобный образ жизни не мог не подтачивать здоровье императрицы, которую в период ее молодости современники запомнили веселой, энергичной и обаятельной.

От своего необычайно энергичного отца Елизавета Петровна унаследовала и склонность к поездкам и передвижениям, активному отдыху на природе. С ранних лет она пристрастилась к охоте и не оставляла эту забаву, став императрицей. Особенно она любила охоту на зайцев, при этом могла довольно много времени провести в седле и даже иногда загоняла лошадей.

Став императрицей в Петербурге, Елизавета Петровна любила бывать в Москве, городе, где она родилась, в первопрестольной столице империи. Она несколько раз в течение своего правления приезжала в Москву, проводила там по несколько месяцев летом и зимой. Любовь к простору и природе влекла ее в подмосковные имения своих фаворитов, прежде всего в Горенки, усадьбу Разумовских в нескольких верстах от Москвы по Нижегородской дороге.

Елизавета Петровна немало способствовала распространению в России утонченных европейских обычаев и нравов. Вместе с тем она в течение жизни оставалась верной православию, отличалась набожностью, любила посещать монастыри и храмы. Истово соблюдала посты. Как известно, императрица терпеть не могла рыбу и поэтому в течение длительных православных постов питалась исключительно капустой и квасом. Оказавшись в Москве, Елизавета Петровна непременно отправлялась в Троице-Сергиев монастырь. Эта обитель переживала при ней несомненный расцвет. В 1744 г. она получила наименование лавры, которым удостаиваются единичные, особо почитаемые монастыри. До этого в Российской империи это наименование имели лишь монастыри Киево-Печерский и Александро-Невский в Петербурге. С разрешения Елизаветы Петровны в Троице-Сергиевой лавре была возведена колокольня высотой 88 м, самая высокая в России.

Елизавета Петровна поддерживала самые добрые отношения со своим духовным отцом священником Фёдором Дубянским. Он пользовался ее полным доверием, принимал участие в ее личной и семейной жизни. Великая княгиня Екатерина, когда у нее возникали проблемы во взаимоотношениях с императрицей, также обращалась за помощью к Дубянскому.

Была ли императрица Елизавета Петровна счастлива в личной жизни? Думается, что вряд ли возможен в принципе подобный вопрос в отношении женщины, решившейся возложить на себя бремя высшей государственной власти. И, наверное, ни о ком из правящих в России в XVIII веке женщин нельзя сказать, что они лично были счастливы. Особенно если иметь в виду счастливое супружество, радость материнства. Но нельзя сказать, что судьба к российским правительницам XVIII века была уж слишком безжалостна.