Империи Древнего Китая. От Цинь к Хань. Великая смена династий

Итак, на протяжении правления династии Хань поминовение предков, постепенно прекращавшееся с течением времени, заменили в поиске вечности на металле и камне. Присносущий предок служил сохранению вечных родов и непоколебимого государства, но в конечном счете, несмотря ни на что, всему приходил свой конец.

Глава 8Религиозные воззрения

Религия в императорском Китае касалась сферы существования «духов» (шень) и «теней» [инь]¹. С древнейших времен китайцы приносили пожертвования миру духов, существовавшему параллельно миру человека. Эти две сферы – видимая и невидимая – приблизительно напоминали друг друга, и после смерти человек перемещался из одного мира в другой. Религиозная деятельность по большому счету заключалась в попытке управления потоком перемещавшихся в мир теней людей и сообщением между этими двумя сферами. Другими словами, клирики должны были обеспечивать уход мертвых и предотвращать их возвращение, а также направлять поток энергии, благословения или информации назад в сферу живых людей в предназначенных для этого точках общения между духами предков и потомками.

Эти узлы общения и обмена иногда представлялись в людях (способных к предсказаниям, вещим снам или состоянию транса), иногда в определенных объектах (таких, как священные места или алтари) и иногда в общих знамениях, подвергающихся неоднозначному толкованию (таких чудесах, как кометы, затмения, засухи или ливневые паводки).

Точки соприкосновения

Одной из точек соприкосновения видимой и невидимой сферы считался жертвенный склеп или алтарь. Посредством обрядовых представлений такое место жертвоприношения преобразовывалось в священную зону, отрезанную от светского мира. Здесь начиналось ритуальное время и пространство, в котором обычные физические процессы и состояния человеческого восприятия прекращали функционировать. Эта ритуальная сфера воспета в жертвенном гимне основателю династии Хань императору Гаоцзу, написанном одной из его наложниц:

Разносящаяся в выси во все направления,Музыка заполняет приемную и двор.Ароматические курильницы напоминают лес перьев,Облачную сцену, поглощенную темнотой.Металлические стебли в изысканном цветении,Масса флагов и знамен с изображением зимородка.Мелодии «Семи происхождений» и «Цветущих происхождений»Торжественно воспроизводятся в гармонии звуков.Так что можно практически услышатьПрибытие духов, чтобы угоститься и повеселиться.Этих духов проводим под звуки чжу-чжу музыкантов,Которые служат утончению и очищению человеческих чувств.Чу! Духи умчались во тьму,И торжественное мероприятие завершается.Светлыми помыслами не стоит делиться, пусть они отстоятся,А извращения и изъяны нашего мира отступают во мрак².

В этом сакральном пространстве затуманивались обычные чувственные восприятия с помощью дымов, ладана, музыки и леса знамен. Главный жрец готовился к своему общению с духами посредством поста и медитации. С помощью такого отказа от земных благ достигалось не только телесное очищение, но к тому же необходимое состояние рассудка, готового к восприятию необъяснимых явлений. В обстановке обрядового действа тщательно подготовленные его участники слышали прибытие духов на пир со своими живыми родственниками, а потом наблюдали их возвращение в мир теней до того, как мир погружался во тьму. Такие сцены описаны в некоторых песнях царства Чжоу, собранных в трактате Ши-цзин, авторы которых рассказали об опьяневших духах, отведавших жертвенного вина³.

Второй канал соприкосновения видимого мира с миром невидимым проходил через наладивших связь с духами посредников, которые проникали в сферу инь и общались с ее обитателями. За век или два до династии Хань «Девять песен», для нас сохраненные в «Песнях царства Чу» (Чу-ци), послужили основой для представлений, в которых колдуны женского и мужского пола исполняли для богов песни и пляски в жанре священного ухаживания⁴.