Империи Древнего Китая. От Цинь к Хань. Великая смена династий

Такое выстраивание по ранжиру преступлений и наказаний к тому же касалось членов семей простолюдинов. Преступления, совершенные родственниками, причислялись к категории более тяжких, чем те, что допускались посторонними людьми; а преступления младших против старших родственников считались более тяжкими, чем наоборот. Поскольку кодексом династии Цинь юридически закреплялась власть родителей над детьми, обвинение сына в адрес его отца нельзя было считать доказательством, а самого доносчика на родителей могли даже наказать. Отец пользовался правом безнаказанного хищения вещей у своих детей, но, если внук вдруг избивал своих родителей во втором поколении, его объявляли отверженным и приговаривали к принудительным тяжким работам. Отец мог использовать правовую систему для назначения наказания своей собственной семье, даже в виде ссылки или смертной казни. Рутинное, в рамках дозволенного насилие отцов в отношении собственных детей ради поддержания приличного уровня их дисциплины в то время считалось даже нормой. В жизнеописании Ван Чуна, жившего в I веке н. э., как выдающийся факт отмечается то, что отец ни разу его не выпорол. В письменах более позднего времени такого рода физические наказания считались правомерным способом воспитания детей в Китае на протяжении двух с лишним тысячелетий.

Одной из наиболее поразительных особенностей циньского права, сохранившейся при династии Хань, считалась «коллективная ответственность» (ляньцзо). Наказание за определенные тяжкие преступления не заканчивалось одним только в нем повинным человеком, а распространялось на его семью, соседей и в случае с чиновником – на его начальников, подчиненных или лицо, рекомендовавшее его на государственную должность. Но самыми важными связями считались родственные узы, и размах коллективных репрессий служит наглядным свидетельством пределов родства, числившихся общественно и юридически значимыми для властей.

Коллективным репрессиям в отношении родственников преступника присвоили специальное название «ликвидация клана как такового» (мие цзу). В период «Вёсен и осеней» «ликвидация клана как такового» означала политическое событие, когда представители одного благородного рода ликвидировали другой род посредством убийства или превращения в рабов тысяч человек родственников. Значение этого словосочетания начало меняться в Сражающихся царствах, как это обозначено в закопанных текстах сделок, где оно упоминается как ликвидация отдельных семей, представители которых нарушили условия клятвы. В скором времени им стали предполагать наказание членов семьи за прегрешения их родственников на поприще военной службы. Таким образом, к приходу к власти династий Цинь и Хань «ликвидация клана как такового» превратилась в юридический инструмент, взятый на вооружение правительством в деле определения пределов, учета и управления отдельными семейными хозяйствами, служившими фундаментом государственной власти¹³.

Эта коллективная семейная ответственность за преступления конкретных родственников в значительной степени сопровождалась нравственным обязательством воздаяния всему роду, как это предписано авторами классических трактатов. Такая традиция мести влекла за собой групповую ответственность. В летописи, написанной в самом начале Восточной Хань, можно прочесть, как взаимная месть между людьми привела к прекращению существования целых семей. В некоторых случаях мститель не трогал настоящего обидчика, а вместо него убивал его жену и детей или кого-то из его других родственников. Иногда один из родственников обидчика добровольно отдавался на волю мстителей в надежде на избавление от страданий своего рода. Так как долг отмщения происходил из родственных уз, то роли мстителя и жертвы играла групповая единица семьи, а не отдельные ее представители.

Использование властями государства коллективного наказания отразило или вдохновило такую общественно признанную традицию, и группы, подлежащие наказаниям по закону, состояли из людей, обязанных мстить в отдельных поместьях¹⁴. Таким образом, групповое правовое обязательство выступало до некоторой степени формой государственного участия в общественной мести, возникшей из-за взаимного долга крови. В мире, где человеческую родню заставляли мстить обидчикам, любой из родственников, посмевший убить человека, ради собственного же блага должен был убить заодно всю его семью, и власти такого государства не могли избавить себя от правила: убей, или убьют тебя. Во многих случаях объектом мести становились чиновники, исполнившие смертный приговор.