Инквизиция Cредневековья [Литрес]

Франсиско Гойя. Трибунал инквизиции. 1814 Картина разделена на две зоны. С левой, освещенной стороны изображена группа лиц, прежде всего монахов и инквизиторов, а также четверых подсудимых в характерных позорных колпаках. Подсудимые выслушивают приговор, оглашаемый одним из монахов с трибуны. На правой же части полотна, за одной из колонн, изображена бесформенная толпа зрителей, сливающаяся с мрачной стеной. В центре изображен одетый в черное священник с золотым крестом на груди, который указывает левой рукой на осужденных, не глядя на них и тем самым выражая свое к ним презрение.

О так называемой отсрочке милосердия (месячном сроке еретикам для добровольного объявления самих себя) можно сказать следующее: за добровольную явку в Священный трибунал, сознание и отречение всем было обещано прощение и сохранение имущества.

В «Истории инквизиции» И.Р. Григулевича читаем: «Те, кто попадался на эту удочку, должны были купить свое спасение ценой гнусного предательства, сообщая своим палачам имена, положение, местожительство и прочие приметы всех известных им „вероотступников“ или подозреваемых в вероотступничестве лиц. Эти показания, в конечном итоге, не спасали малодушных от костра, так как, расправившись с упорствующими вероотступниками, инквизиция расправлялась также с этими своими пособниками»[192].

На самом деле инквизиция действовала следующим образом. Инквизитор со своей свитой приезжал в тот или иной город или селение. Там он созывал всех жителей и местное духовенство и читал им проповедь о цели своего визита. Затем он приглашал откликнуться всех, кто желал покаяться в ереси. При этом еретикам давалось «льготное время» (30 дней), чтобы сознаться в грехе. Если они совершали это в указанный срок, их обычно принимали обратно в лоно церкви, не накладывая более сурового наказания, чем епитимья[193].

При этом «принятый обратно» обязан был назвать имена и дать подробную информацию обо всех других известных ему еретиках. Как видим, инквизиция вполне готова была быть снисходительной по отношению к одному грешнику при условии, что он выдаст ей других.

По мнению противников Торквемады, основные положения кодекса инквизиции, который теперь принято называть кодексом Торквемады (а он потом неоднократно дополнялся и корректировался), сводились к следующему: инквизиция объявлялась «тайным судилищем, первой и последней инстанцией, рассматривавшей дела еретиков».

Например, уже цитировавшийся нами Манюэль де Малиани называет этот документ «кровавым кодексом», а Хосе Амадор де лос Риос в своей книге «Исторические, политические и литературные исследования о евреях в Испании» – «кодексом террора».

Решения инквизиции считались окончательными и пересмотру не подлежали. Лица, обвиненные ею в ереси и не признавшие себя виновными, подлежали отлучению от церкви и передаче светским властям для принятия решения о сожжении. Обвиняемый в ереси мог спасти себя от смерти только путем полного признания своей вины, выдачи всех своих сообщников, отречения от еретических воззрений и беспрекословного подчинения воле трибунала.

Принято считать, что кодекс Торквемады не устанавливал какого-либо срока для проведения следствия и суда над обвиняемым. Инквизиция была властна держать свои жертвы в предварительном заключении неограниченное время. В результате имели место случаи, когда узники томились в застенках инквизиции десятки лет до вынесения им приговора.

С другой стороны, нельзя не заметить, что кодекс серьезно ограничил произвол инквизиторов на местах и расширил права подследственных. Например, под страхом лишения должности «инквизиторам и другим лицам, причастным к трибуналу», воспрещалось принимать от обвиняемых или их родственников любые подарки. Это означает, что Торквемада самым серьезным образом боролся со взяточничеством в подконтрольной ему организации.

Постановления об аресте и пытке, а также обвинительное заключение могли выноситься только коллегиально. Инквизиторы обязаны были старательно следить за своими подчиненными, чтобы они были точными в исполнении своих обязанностей.

Если оказывалось, что обвиняемый знаком с инквизитором, и ему казалось, что арест связан с какими-то личными мотивами, дело немедленно передавалось в вышестоящую инстанцию.

Для свидетелей, давших ложные показания, предусматривалось суровое наказание, а любое решение суда могло быть обжаловано в Ватикане.

Двадцать вторая статья кодекса вообще выглядит очень гуманно, так как делает обязательным попечительство о несовершеннолетних детях осужденных (выдача им части конфискованного имущества, забота об их воспитании и христианском просвещении).