Инквизиция Cредневековья [Литрес]

Сразу же оговоримся: Хуан Антонио Льоренте пишет о восемнадцати годах, но Томас де Торквемада стал генеральным инквизитором Кастилии, а потом и Арагона лишь осенью 1483 года, то есть формально он находился во главе испанской инквизиции не восемнадцать, а пятнадцать лет.

Казалось бы, невелика разница. Однако далее Льоренте, который сам в 1785–1801 годах занимал ряд должностей в учреждениях инквизиции, включая должность секретаря инквизиции в Мадриде, уже ошибшийся один раз, производит более сложные математические операции. При этом он сам оговаривается, что для того, чтобы сделать это, «надо прибегнуть к методу приближения»[223].

«Метод приближения» Льоренте достаточно оригинален. Если не сказать, что он отличается чрезмерной тенденциозностью. Во всяком случае, следуя «намеченной цели», этот автор включает в общий итог деятельности Торквемады жертвы инквизиции до его вступления в должность генерального инквизитора, а также жертвы инквизиции на неподвластных непосредственно Торквемаде территориях.

Для начала Хуан Антонио Льоренте пишет:

«Хуан де Мариана[224] утверждает на основании старинных рукописей, что в первый год инквизиции в Севилье сожгли две тысячи человек, что такое же число было сожжено фигурально[225], и что семнадцать тысяч человек подверглись публичному покаянию. Я мог бы говорить без боязни преувеличения, что другие трибуналы осудили столько же лиц в первый год своего учреждения; но я уменьшу это число в десять раз, потому что доносы свирепствовали в Севилье сильнее, чем в других местах.

ЧТОБЫ БЫЛО ПОНЯТНО

В конце Средних веков в случае, если преступник к моменту вынесения приговора умирал или не был пойман, казнь осуществлялась символически. Таким же образом приводился в исполнение приговор в отношении нематериальных сил (чертей или демонов). Наказания in effigie осуществлялись вплоть до начала XIX века. В XVI–XVII веках при этом вешали или предавали огню соломенную куклу, которая изображала осужденного; в XVIII веке для обозначения преступника его имя писалось на табличке, которую палач прибивал гвоздями к виселице.

Андрес Бернальдес, историк этой эпохи, говорит, что с начала 1482 года включительно по 1489 год в Севилье было сожжено семьсот человек и более пяти тысяч подверглись епитимьям, не считая фигуральных сожжений. Я предположу, что число последних равнялось половине сожженных живьем, хотя иногда оно бывало значительно больше.

По этому предположению, в каждый год отмеченного периода восемьдесят восемь человек осуждалось на сожжение живьем, сорок четыре сжигалось фигурально и шестьсот двадцать пять подвергалось публичному покаянию в одном только городе Севилье. Этот расчет доводит итог жертв инквизиции до семисот пятидесяти семи человек.

Я думаю, что такое число их было и во второй и в последующие годы во всех других инквизициях. Я основываю свое мнение на том, что не встречаю ничего противоречащего этому утверждению. Во всяком случае, я уменьшу число наполовину.

В 1524 году на здании севильской инквизиции поместили надпись, из которой явствует, что со времени изгнания евреев, происшедшего в 1492 году, до этого года было сожжено около тысячи человек и более двадцати тысяч было присуждено к епитимьям»[226].

Я мог бы говорить без боязни преувеличения…

Я уменьшу это число в десять раз…

Я предположу…

Я основываю свое мнение на том, что не встречаю ничего противоречащего этому…

Право же, автор приведенных подсчетов использует весьма странный метод.

«В 1481 году, – пишет далее Хуан Антонио Льоренте, – инквизицией Севильи были сожжены живьем две тысячи человек, две тысячи сожжены фигурально и семнадцать тысяч подвергнуты различным карам, что в итоге составляет цифру в двадцать одну тысячу осужденных <…>

В 1482 году в Севилье были сожжены живьем восемьдесят восемь человек, сожжены фигурально сорок четыре и приговорены к другим наказаниям шестьсот двадцать пять, что в итоге за этот год дает цифру семьсот пятьдесят семь человек <…>

1483 год представляет подобное же число жертв в Севилье, по скромному расчету, положенному мною в основание. В эту эпоху приступили к отправлению своих обязанностей инквизиционные трибуналы Кордовы, Хаэна и Толедо, учрежденные тогда в Сьюдад-Реале. Согласно принятому предположению, мы имеем для каждого из этих трибуналов двести человек сожженных живьем, двести сожженных фигурально и тысячу семьсот подвергшихся публичному покаянию, что доводит число всех осужденных до двух тысяч ста человек. Для трех трибуналов число это будет равняться шести тысячам тремстам. Прибавим сюда число осужденных в Севилье, получим: шестьсот восемьдесят восемь сожженных живьем, шестьсот сорок четыре сожженных фигурально, как осужденных заочно или умерших раньше, и пять тысяч семьсот двадцать пять понесших другие кары, а всего в общем семь тысяч пятьдесят семь человек, присужденных к различным наказаниям»[227].

Книга Хуана Антонио Льоренте. Испанское издание 1812 года