Инквизиция Cредневековья [Литрес]

Альфонсо Манрике де Лара-и-Солис, со своей стороны, дал им прощение во всех прежних проступках, предупредив, однако, что если они впадут в ересь или отступничество, их подвергнут преследованию по всей строгости законов инквизиции.

Нетрудно понять, что люди, воспитанные в религии своих отцов, привязанные к правилам магометанства, насильно принявшие христианскую религию, опять возвратятся к учению Магомета при всяком удобном случае. И точно – почти все мориски, обращенные страхом и мечом, тайно переходили к прежним верованиям и тотчас попадали в руки трибунала, шпионы которого наводняли все города, где жили «новые христиане». Так, большое количество морисков попало на костры и в темницы, а другие продолжили переселяться в Африку.

Уже после Карла его преемник Филипп II оказал милость морискам, осужденным инквизицией, не позволяя отнимать у них имущество. Этим желали остановить побеги, наносившие сильный вред народонаселению Испании. Однако инквизиторы, покрывавшие все свои действия непроницаемой тайной, всякий раз уничтожали благодетельные меры монарха, так что мориски, доведенные инквизицией до крайнего ожесточения, восстали, и это стало причиной их совершенного изгнания в 1609 году, в результате чего Испания потеряла еще почти миллион жителей.

* * *

Альфонсо Манрике де Лара-и-Солис занимался не одними маврами и морисками. При нем распространились по всей Европе учения Мартина Лютера, Жана Кальвина, Томаса Мюнцера и других реформаторов, и, несмотря на все предосторожности инквизиции не допустить эти толки в Испанию, многие испанцы нашли возможность доставать книги, издаваемые протестантами в Германии. А так как обращение книг есть вернейшее средство для распространения новых учений, то инквизиторы и Карл V постепенно принимали все меры, чтобы остановить этот поток.

Строгость Карла V и инквизиции в этом отношении переходила все границы, а посему во время верховного управления Альфонсо Манрике де Лара-и-Солиса пострадали многие люди, попавшие в руки страшного судилища по одному подозрению в учении Лютера. Например, почтенный Хуан Авильский, прозванный «Апостолом Андалусии» за свою примерную жизнь и знаменитые сочинения, был брошен в секретную тюрьму инквизиции по обвинению в распространении лютеранства. К счастью, приговор, вынесенный ему, не был сообщен Верховному совету, и это обстоятельство оказало ему добрую услугу: проповедника выпустили из темницы в 1532 году.

Тот же год был роковым для двух особ, знаменитых в истории испанской литературы: Хуана де Вергары и Бернардино Пиминтеля, маркиза де Тавара. Арестованные по повелению толедской инквизиции, они вышли из темницы не иначе как произнеся отречение от ереси Мартина Лютера, получив специальное разрешение и после строгого покаяния. Хуан де Вергара, глубоко сведущий в еврейском и греческом языках, нашел в Библии некоторые погрешности в переводе, и этого оказалось достаточно, чтобы обратить на себя ненависть невежд. И его брат Франсиско де Вергара (братья были евреями по материнской линии) тоже пострадал за свою ученость.

* * *

Альфонсо Манрике де Лара-и-Солис умер 28 сентября 1538 года в Севилье, упав с лошади.

Леонар Галлуа оценивает его деятельность следующим образом: «Альфонс Манрике <…> после пятнадцатилетнего служения в должности генерального инквизитора приобрел славу друга и благодетеля бедных; но, к несчастью, постоянно противился преобразованию инквизиции и позволил трибуналу совершить множество жестокостей. Число осужденных в его правление менее числа осужденных при первых четырех генеральных инквизиторах; именно, в пятнадцать лет 15 инквизиций, учрежденных в Испании, обрекли сожжению только 2250 лиц обоего пола и 1125 в изображении; 11 250 обоего пола осуждены на различные наказания: вечное или временное заключение, галеры, ссылку и бичевание»[272].

Альфонсо Манрике де Лара-и-Солис имел многих незаконных детей, из которых один, Херонимо Манрике де Лара, постепенно занимал места провинциального инквизитора, советника в Верховном совете, епископа Авилы и, наконец, в 1595 году, генерального инквизитора. Правда, в этой должности он пробыл всего несколько месяцев, так что о его деятельности мало что сейчас известно.

Британский историк Тоби Грин пишет: