Инквизиция Cредневековья [Литрес]

Папа Адриан VI (он же Адриан Буйенс из Утрехта) утвердил Ван-дер-Гульста в звании генерального инквизитора всех нидерландских провинций. Но его должность не отменяла инквизиторской должности епископов в епархиях. Таким образом, в Нидерландах была введена папская инквизиция. Франц Ван-дер-Гульст был человеком недалеким и, конечно же, не мог примирить нидерландцев с учреждением, ненавистным им по самой своей сущности. Впрочем, он не усидел на своем месте и двух лет: император отправил его в отставку за изготовление фальшивых документов.

В 1525 году папа Климент VI (в миру – Пьер Роже де Бофор-Тюренн) назначил на его место инквизиторами Бюденса, Гузо и Коппена. После смерти Коппена, в 1537 году, папа Павел III (в миру – Алессандро Фарнезе) назначил на его место Руарда Таппера и доктора Микаэля Друтиуса, а прочие двое остались на своих местах.

Власть папских инквизиторов постепенно расширялась, так что с 1545 года они не только стали совершенно независимы от епископальной инквизиции, но и приобрели право суда над самими епископами и даже архиепископами. Их они могли брать под арест и сажать в тюрьму. Им предоставлено было также право по собственному усмотрению выбирать себе наместников и заместителей.

Напомним, что Карл V правил Нидерландами с 1515 по 1555 год, а потом отказался от них в пользу своего сына Филиппа. В 1556 году он аналогично передал ему и испанскую корону. И Филипп начал «закручивать гайки». Инквизиторам было предоставлено право преследовать и наказывать еретиков и всех людей, заподозренных в протестантской ереси, а также их покровителей. Они были обязаны собирать с помощью нотариусов по всем провинциям письменные сведения о лицах, «зараженных ересью или сильно заподозренных в оной»[280]. Они имели право призывать в свидетели подданных его величества, как бы высоко те ни стояли по званию или положению, и требовать от них показаний против заподозренных лиц. Тех, кто не подчинялся этим требованиям, предписывалось казнить.

Император повелел всем своим судьям и другим должностным лицам «оказывать всякое содействие инквизиторам и слугам их в святом деле инквизиции, когда бы они этого ни потребовали»[281] – под страхом, в случае ослушания, наказания за покровительство ереси, то есть смерти. Инквизиторы имели право арестовать на месте всякое лицо, уличенное в ереси, предписав сделать это местному судье или кому другому по своему усмотрению. Ослушники наказывались смертью на костре или на плахе.

Историк А.Н. Овсянников описывает ситуацию в Нидерландах так: «Если виновный был духовного звания, то инквизиторы обязаны были „действовать быстро, без шума и формальностей, предписав императорскому советнику составить приговор или оправдание“. Если же подсудимый был светского звания, то инквизитор поручал провинциальному совету вынести приговор на основании эдиктов. В случаях, когда лица светского звания были заподозрены, но не уличены в ереси, инквизитор подвергал их наказанию „по соглашению с советником или с каким-нибудь другим юристом“. В заключение император предписывал инквизиторам „объявлять, что они исполняют не свое личное дело, а дело Христа, и стараться всех убедить в этом“. Но это предписание было, вероятно, трудно исполнять, так как ни один здравомыслящий человек не сомневался, что если бы Христос снова воплотился, то немедленно был бы вторично распят или сожжен заживо, где бы ни явился, во владениях Карла или Филиппа»[282].

То есть, по сути, еще при Карле V инквизиторы могли выносить приговор «сообразно с желанием инквизитора и помимо обычных судей»[283]. При Филиппе II все инструкции инквизиторам были подтверждены и даже усилены.

При нем наиболее прославился Питер Тительманс, ставший инквизитором Фландрии 2 июня 1545 года. Потом он руководил в этом звании Фландрией, Дуэ и Турнэ, то есть самыми богатыми и населенными провинциями Нидерландов. Этот человек отличался каким-то страшным юмором. Современные летописцы изображают его в виде уродливого беса.

«Рассказывают, – пишет про него американский историк Джон Лотроп Мотли, – будто он день и ночь разъезжал по стране совершенно один, размозжал дубиной головы трепещущим поселянам, далеко распространял вокруг себя ужас, хватал заподозренных у домашнего очага или с постели, бросал в тюрьму, пытал, вешал, жег без всякой тени следствия или письменного акта»[284].

Однажды с ним встретился на дороге светский судья, и он с удивлением спросил Тительманса, как он решается ездить один или в сопровождении одного-двух человек, арестовывая направо и налево. Сам судья при этом рассказал, что лично он не смеет приступить к исполнению моих обязанностей иначе как с вооруженным конвоем. Но Тительманс шутливо ответил, что судье приходится иметь дело с дурным народом, а ему бояться нечего, ведь он хватает только невинных и безобидных, которые не сопротивляются. И тогда судья удивился: если вы будете арестовывать всех хороших людей, а я всех дурных, то кто же тогда избежит наказания?