Институциональная экономика для чайников

Начнем с культуры. можно ли говорить о том, что при наших духовных традициях мы можем быть прагматиками? легко. потому что, на мой взгляд, важнейшее достижение последних 20 лет — это невиданный в истории скачок от экономики дефицита к обществу потребления. если посмотреть на прочие завоевания 1990-х, то окажется, что и с демократией, и с собственностью, и с рынками дела у нас обстоят, мягко говоря, не идеально. а вот общество потребления есть, и именно его развитие является, как мне кажется, стремниной российской истории и трансформаций последних десятилетий. это единственная сфера, в которой россия имеет полный набор институтов: от гламура и потребительского кредита (пусть недолгого и несовершенного) до законодательства о защите прав потребителей (возможно, лучшего в европе).

Как это получилось? все дело в том, что у миллионов людей, которые выходили из ссср, было одно несомненное и горячее желание — иметь возможность выбора (не только колбасы, но и книг, фильмов, информации). что для этого нужно? — рассуждали они. — демократия? пусть будет демократия. рынок и частная собственность? пусть будут и они тоже. при этом и рынки, и частная собственность, пусть и своеобразные, в советском союзе были: потому что можно было, например, статусы обменять на трубы, трубы на алмазы, алмазы на деньги, а директор завода фактически имел контрольный пакет своего предприятия. а вот общества потребления точно не было, потому что вершиной этого самого потребления, тщательно скрываемой за заборами цековских дач, был уровень европейского среднего класса.

Если посмотреть на политику, можно обнаружить, что каждый режим в последние десятилетия был крепок до тех пор, пока он вел к обществу потребления. в чем была проблема горбачева? он довольно успешно справлялся с идеологическими и политическими преобразованиями, а вот с экономикой дефицита не справился — и потерял поддержку. при этом ельцин получил огромный кредит доверия в абсолютно катастрофических условиях. почему? он все время двигался в сторону общества потребления. а на чем получил поддержку путин? на «путинской стабильности», на расширении рынков, когда общество потребления выросло за пределы москвы и петербурга, а торговые сети шагнули в областные и районные центры.

Возьмем политическое поведение 1990-х годов. оно отлично укладывается в потребительские «эффекты веблена» — демонстративное поведение, присоединение к большинству и феномен сноба. что такое партии интеллигенции в 1990-е годы? типичный феномен сноба: я поддерживаю эту партию, потому что кроме меня ее никто не поддержит. когда обыватели говорят: нам не нужна своя партия — мы всегда поддерживаем победителя, — это типичное присоединение к большинству. ну а демонстративное потребление — это когда бизнесмены партию покупают: да, у нас есть партия в госдуме, пусть не самая важная, зато наша собственная, можем себе позволить такую роскошь.

Я вовсе не пою осанну обществу потребления — это далеко не самая красивая штука в мире, у него есть множество издержек. но именно его нужно взять за точку отсчета. рациональная потребительская традиция, сложившаяся за последние десятилетия, уже распространилась на политическую сферу — просто теперь ее необходимо развернуть в сторону потребления государства. пока же мы имеем тромб — сакральное государство (см. главу 4), которое является ценностью, препятствующей развитию, потому что невозможно улучшить то, что нельзя трогать руками. когда вы начинаете относиться к государству прагматически, как к производителю публичных услуг, вы, опираясь на рациональную потребительскую традицию, выступаете как граждане, которые потребляют государство.

Чтобы эта аналогия стала более явной, можно сделать одну простую вещь: дайте людям на руки их 13 % подоходного налога, и пусть они каждый месяц относят эти деньги государству. они очень быстро начнут задавать вопросы: где школы? где дороги? где больницы? на что потратили наши деньги? сейчас, когда подоходный налог за людей платит работодатель, у них возникает перевернутая картина мира: они считают, что государство, хотя, конечно, и ворует, но при этом их благодетельствует, а вот бизнес — химичит. из-за этого странного рудимента советской практики люди не могут прийти к простой мысли о том, что не они обязаны государству, а государство обязано людям — платя налоги, они вправе требовать тех услуг, которые нужны им.

При этом нельзя забывать о том, что крупнейший массовый производитель неформальных институтов — это школа. именно она прививает представления о том, что хорошо, а что плохо, какие ценности совместимы, а какие — нет. в постоянных спорах о начальном и среднем образовании, как мне кажется, теряются два принципиальных момента.