Интеллект, семья и дети

Это «сами хотят» опирается, с одной стороны, на биологическую природу, которая требовательна в своей главной потребности продолжения рода. С развитием человеческого сообщества необходимость семьи и продолжения рода одевается в социальные одежды, обрастает социальными ритуалами, социальными нормами, требованиями, ожиданиями, соответствиями. И они предъявляются женщине, завуалированные под ее собственные «хочу», «надо», «правильно», «необходимо». То есть социум, а чаще всего социально-психологический мир, в котором живет женщина, ей сообщает, каким образом ее биологическое желание продлить род должно быть упорядочено, оформлено, где оно должно происходить, как находится партнер, как в дальнейшем должна относиться женщина к детям, какая у нее роль.

Естественно, имеются нюансы. Мы можем сказать, что есть деревья, но береза и елка различаются. Точно так же мы говорим, что в любом социально-психологическом мире требования, ожидания, соответствия в отношении семейной жизни и продления рода свои. Более демократично, менее демократично, какие-то варианты больше допустимы этим социально-психологическим миром, а какие-то жестко обусловлены. От феодального варианта, когда женщина является просто предметом купли-продажи, собственностью семьи, и семья распоряжается ее судьбой из благих намерений продления этой самой семьи, продолжения рода, до самых свободных, демократических вариантов, когда женщина принимает решения, считается, совершенно самостоятельно, имея возможность выбора, имея свободу слушать или не слушать советы самых близких и далеких родственников, друзей…

Но схема все равно остается одна и та же.

Если женщина относится к тому типу людей, которые почти бесконфликтно, или, скажем так, обреченно, или, можно сказать, красиво, идеально адаптированы к своему социально-психологическому миру, то у нее не возникает вопросов. Вписалась, значит вопросов: правильно или неправильно? Ее ли это желание? Почему она хочет семьи? Почему она хочет семьи именно сейчас? — не возникает. Тут все зависит от степени адаптированности женщины к тому социально-психологическому миру, в котором она существует.

В этом варианте развития событий вопрос лишь в том, насколько удачно или неудачно реализовано само собой разумеющееся желание и намерение, насколько обстоятельства будут приближены к тем требованиям, ожиданиям и соответствиям, которые женщина считает идеальными. Если они близки, тогда жизнь удалась. И женщина получит массу подтверждений этому со стороны, потому что управляющая система находится вне ее, и ее жизнь сделана внешними обстоятельствами, внешними управляющими системами ее ближайших и более дальних для нее Мы.

Этот вариант по сцеплению событий практически не отличается от варианта жизни той девочки, у которой вообще никто ничего не спрашивает, а родители ей сообщают, что вот ее жених, вот ее судьба, вот ее жизнь, и все уже решено.

Собственно говоря, в более мягкой форме это происходит всюду: вот твой жених, вот твоя судьба, вот уже пора. Какая разница, говорит это отец малолетней, юной девочке, как где-нибудь в странах Азии, или говорят это подруги, озабоченные тем, что подруга все никак жизнь не устроит, или мама, которая озабочена тем же самым. Да и общество через СМИ, через фильмы, подталкивает женщину к тому, что она рискует выбиться из общей струи, стать не как все и попасть в категорию неудачниц, если вовремя это само собой разумеющееся «свое» желание не реализует.

Общество наше, а я говорю прежде всего для наших женщин, скрипя зубами вынуждено признать, что да, карьера — тоже хорошо, и, наверное, одной жить тоже можно. «Но ты признайся, — требуют хором его представители, глядя в глаза более или менее добрым взглядом, — ты признайся: ведь не все же хорошо. Ведь это же грустно: прийти домой одной, нет рядом близкого человека, не на кого опереться… И как же так, а без детей… А потом будет поздно… А посмотри…» Дальше примеры подруг, родственниц, известных дам.

«Вот, даже известные актрисы с миллионными гонорарами, смотри, сколько детей они рожают!» Правда, не сообщают, что те не находят времени для воспитания детей, у них есть няни, у них есть деньги, и дети чаще всего — часть имиджа. Просто сейчас время такое, что положительный образ медийных персон очень модно создавать за счет их счастливой семейной и желательно многодетной жизни. В основном — с большим количеством детей приемных. Это ни в коем случае не плохо. Это примеры того, как нас суггестируют и как мы путаемся в желаниях собственных и чужих, навязанных извне.

Я рада за этих брошенных детей. Большое счастье, когда ребенок растет пусть у приемных, но добрых и сердечных людей, которые становятся ему родителями, а не в общественных организациях, даже благополучных, богатых, с компьютерными классами, хорошими игрушками и приличными спальнями.