Интенсивная терапия. Истории о врачах, пациентах и о том, как их изменила пандемия

«Кризис» – это греческое слово; первоначально оно описывало момент в развитии болезни, когда смерть и выздоровление на мгновение оказывались в равновесии. Малейшее изменение в положении одной или другой чаши весов могло оказаться решающим. В больнице отделение реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ) – это место, где находятся пациенты в наиболее тяжелом состоянии. Их органы выходят из строя, и без серьезных медицинских вмешательств они не выживут. В этих отделениях проводится колоссальная работа, но за месяцы пандемии у меня сложилось впечатление, что многие врачи, исследователи, сиделки и работники благотворительных организаций заняты не менее напряженной работой за пределами ОРИТ. Мне часто кажется, что само общество сейчас находится на аппарате искусственной вентиляции легких, и для поддержания его жизни требуются огромная самоотверженность, дальновидность и сострадание. Понятие «забота» объединяет то, что мы делаем для других людей: внимание, сострадание и доброту. Забота может быть не только привилегией, но и бременем, и ответственностью. Мне хотелось бы пролить свет на заботу, которую проявляют в сообществах, где я работаю. Обычно это делают тихо, на сельских улочках, в маленьких клиниках и общественных пространствах, это не показывают в выпусках новостей… Я надеюсь, что после прочтения этой книги у читателей сложится более четкое представление о том, что было обретено и потеряно во время пандемии COVID-19 и что мы еще рискуем потерять. Только усвоив уроки, которые преподала пандемия, можно лучше подготовиться к следующей.

Часть I

Эскалация

1 – Январь

Инкубационный период

И в то же время внешне они ничуть не отличались от других людей и даже сами не знали о своем состоянии; повторяю, многие допускали, что это именно так, но не знали, как обнаружить болезнь.

Даниэль Дефо «Дневник чумного года»

13 января 2020 года Национальная служба здравоохранения Шотландии разослала по всем лечебным учреждениям страны бюллетень с описанием нового уханьского коронавируса. Я работаю в маленькой клинике в центре Эдинбурга вместе с четырьмя другими врачами, двумя медсестрами и шестью административными работниками. Мы обслуживаем почти четыре тысячи пациентов. Тогда я впервые услышал о вирусе. «В текущих отчетах нет свидетельств значительного распространения вируса от человека к человеку и данных о заражении медицинских работников», – говорилось в бюллетене.

Я вспомнил об атипичной пневмонии, также вызванной коронавирусом (теперь ее называют SARS-CoV-1), которая бушевала почти 20 лет назад, и задался вопросом, насколько быстро удастся остановить распространение нового вируса. Рынок морепродуктов закрыли и продезинфицировали[1]. В бюллетене говорилось, что, хотя в Ухане проживает 19 миллионов человек, оттуда в Великобританию летают только три самолета в неделю, поэтому риск завезти вирус был очень низким. Ненадолго задумавшись обо всем этом, я продолжил работать.

Ученые успели заметить, что новый вирус отличался от SARS-CoV-1, хотя тоже относился к этому семейству.

Коронавирусы были открыты в 1964 году шотландским вирусологом Джун Алмейда, которая увидела их под электронным микроскопом в образце, взятом у мальчика с симптомами простуды.

Они называются так из-за выступов белка на поверхности сферического вируса, напоминающих геральдические лилии на королевской короне или солнечную корону. Под электронным микроскопом они выглядят как крошечные планеты, окруженные спутниками. Подсчитано, что в 5–10 % случаев простуда вызвана коронавирусами того или иного вида. Они доставляют неудобства людям и обычно вызывают нетяжелые заболевания. Однако SARS-CoV-1 был более агрессивным (отсюда и название «тяжелый острый респираторный синдром») и в 2002–2003 годах инфицировал около восьми тысяч человек в 29 странах, приведя почти к 800 летальным исходам.

Коронавирусы имеют такой же размер, как вирусы гриппа (0,1 микрона в диаметре), и широко распространены среди различных млекопитающих. SARS-CoV-1 был передан людям от мусангов[2], а ближневосточный респираторный синдром (БВРС), появившийся в 2012 году и унесший жизни приблизительно 2500 человек (в основном в Саудовской Аравии), – от одногорбых верблюдов. Люди заразились новым вирусом от летучих мышей, но на момент чтения бюллетеня мне было непонятно, существовало ли млекопитающее, которое было промежуточным звеном между летучими мышами и человеком.