Интенсивная терапия. Истории о врачах, пациентах и о том, как их изменила пандемия

Я начал читать итальянскую классику – «Декамерон» Боккаччо. Действие происходит в XIV веке на флорентийской вилле, где десять аристократов находятся на карантине во время эпидемии чумы. В течение десяти дней каждый из них рассказывает по истории в день, чтобы скоротать время, и в итоге историй получается сто. Боккаччо взял большинство историй из других источников: многие из них были известны еще до того, как он позаимствовал их для своей книги, и я пролистал их. Новеллы о непристойных монахинях, обманутых простаках и двуличных священниках вряд ли скрасили бы мне следующие несколько недель. Тогда я все еще думал, что для обуздания вируса понадобится несколько недель, а не месяцев или лет. Мне больше понравился «Дневник чумного года» Даниэля Дефо. Это роман о жизни в Лондоне во время эпидемии чумы 1665 года, в основе которого, как полагают, лег дневник дяди Дефо по имени Генри Фо (Дефо в 1665 году было только пять лет). В каждом абзаце было то, что относилось к пандемии современной чумы, и я подчеркнул множество строк, которые говорили не столько о том, как переживать эпидемии, сколько о безвременности человеческого опыта перед лицом инфекции.

Четыре дня спустя, во вторник, 17 марта, в клинике было непривычно тихо. Люди были ошеломлены последствиями рекомендаций, данных премьер-министром накануне вечером. Людей призывали не выходить из дома, не посещать рестораны и театры и находиться на карантине в течение 14 дней, если у кого-то из членов семьи были симптомы. Полезный, необходимый, но запоздалый совет. Из 20 пациентов, с которыми я разговаривал по телефону, только у двух был вирус. Они жаловались на головную боль, высокую температуру, недомогание и повышенную утомляемость. Я пометил их кодом «подозрение на коронавирусную инфекцию» и посоветовал оставаться дома вместе с остальными членами семьи. Я сказал им связаться со мной в случае появления трудностей с дыханием, а затем сделал себе пометку перезвонить им позднее, чтобы узнать, как у них дела. Поскольку медицинским работникам сказали следовать тем же инструкциям – оставаться дома 14 дней, если у кого-то из членов семьи появился кашель или поднялась температура, – соседние клиники уже испытывали нехватку персонала. Плановая медицинская помощь по возможности была отменена, элективные операции отложены. У меня складывалось впечатление, что мы готовимся к катастрофе, аналогов которой за последний век не было. Недолгие заигрывания правительства с коллективным иммунитетом, похоже, подошли к концу, и общество оказалось зажатым в тиски. Я чувствовал, что очень скоро будет объявлен полный локдаун. Каждый день я разговаривал с людьми, недовольными тем, что они вынуждены всей семьей находиться дома из-за симптомов у одного из ее членов. Мне было интересно, станет ли им легче, если все будут оставаться дома.

В среду, 18 марта, мы услышали, что школы закрывают, и нам с женой, как и миллионам других родителей, придется справляться с тремя детьми, вирусом и работой. Мы отвели детей в местную библиотеку за день до ее закрытия и запаслись книгами и дисками. Я понимал, что она может открыться только через несколько месяцев.

Моя жена связалась со своим врачом общей практики из Ломбардии. Он сказал, что ситуация очень тяжелая, и пожелал нам удачи. Несколько его коллег из соседних деревень умерли после контакта с зараженными пациентами. Вирус унес жизни многих священников, что неудивительно, учитывая, сколько рук они пожимают у входа в церковь и как часто кладут «тело Христа» в открытые рты прихожан. Я написал китайскому переводчику своих книг, хирургу Сяньтао Ма, который сказал, что ситуация в Пекине улучшается и новых случаев выявляется мало.

– Вы же понимаете, что самоизоляция – это единственный эффективный метод остановить вирус, – добавил он и спросил, уделяю ли я столько же внимания психическому здоровью своих пациентов, сколько физическому. Закончил он на оптимистичной ноте:

– Людям придется ненадолго изменить свои привычки. Наступила весна.

На масках, которые мы получили с центрального склада Национальной службы здравоохранения, первоначально стоял срок годности «июль 2016». Вероятно, они лежали на складах с эпидемии свиного гриппа 2009 года, но кто-то изменил срок годности на «август 2021». Меня это не беспокоило (разве маски могут испортиться?), но некоторые люди в ужасе написали правительству. Мы получили электронное письмо от Грегора Смита, который на тот момент занимал пост заместителя главного врача Шотландии. В письме говорилось: «Я хотел бы пояснить, что эта партия масок подверглась тщательной оценке. Изготовитель продлил ее срок годности, поэтому маски безопасны для использования. Я надеюсь, что это устранит любые опасения, которые могли у вас возникнуть». Было очевидно, что во время подготовки к пандемии что-то пошло не так.