Интенсивная терапия. Истории о врачах, пациентах и о том, как их изменила пандемия

Мы с коллегами и пациентами часто разговаривали о том, как скоро появится вакцина. Я осознал, как сильно вакцинация изменила практику медицины и нашу жизнь в целом. В то же время опросы показывали, что менее 70 % британцев готовы привиться от SARS-CoV-2. Это было меньше, чем требовалось для достижения коллективного иммунитета, поскольку в случае большинства вирусов иммунитет к заболеванию должен быть у 80–95 % населения. Работая врачом, я стал свидетелем страшных последствий падения уровня вакцинации, особенно от кори, паротита и краснухи (КПК). «Воскресли» заболевания, которые в начале своей карьеры я считал канувшими в Лету. Иногда я все еще встречаю пациентов, которые беспокоятся по поводу связи вакцины от КПК с аутизмом, хотя доказательств ее наличия нет. Когда в интернете стали циркулировать аналогичные беспочвенные теории заговора, связанные с вакциной от коронавируса, я понял, что всеобщая вакцинация конца ХХ века породила самоуспокоенность среди жителей Запада.

Я не видел Саймона год или два. Ему было около 25 лет, и он работал разработчиком программного обеспечения. Саймон носил старомодные очки, всегда ходил со щетиной и убирал волосы в короткий хвост. У него было множество кожных заболеваний, таких как экзема, псориаз и акне, и все наши разговоры всегда касались только их. Мы обсуждали, как сделать так, чтобы лечение облегчило одно заболевание и не обострило другие. Поэтому я удивился, когда он позвонил мне и задал вопрос о вакцинации.

– Почему вы спрашиваете? – поинтересовался я.

– Мои родители не доверяют иммунизации, – сказал он, – поэтому мне никогда не делали прививок. Теперь, когда пандемия в разгаре, я подозреваю, что это была плохая идея.

Когда была популярна ныне опровергнутая теория заговора о связи вакцины от КПК с аутизмом, Саймон был ребенком, но его родители определились с отношением к вакцинации еще до этого. Саймону повезло: поскольку большинство его одноклассников и других членов общества были вакцинированы, он не заболел. Я знал других непривитых детей, которым повезло меньше: у одного из двадцати детей, больных корью, развивается пневмония, а у одного из тысячи – энцефалит, крайне тяжелое осложнение (вирусная инфекция клеток мозга). Приблизительно двое детей из тысячи умирает от кори. Я пригласил Саймона прийти ко мне, чтобы обсудить все лично и составить график его запоздалой вакцинации.

Есть множество причин, по которым люди отказываются от вакцинации – собственной или своих детей. В книге «Прививки: почему родители противятся вакцинации» американский социолог Дженнифер Рейх, которая занималась изучением причин отказа от вакцинации, упомянула о парадоксе: американцы, которые родили детей позже, имели более высокий уровень образования, чем те, кто сделал это раньше, но были более склонны отказываться от вакцинации. По мнению Рейх, их отказ был обусловлен тем, что они считали себя экспертами во всем, что касалось их детей, и не желали советоваться с другими, медицинскими, экспертами.

По мнению Рейх, члены изучаемых ею сообществ имели сниженное чувство ответственности друг за друга. Кроме того, низкий уровень заболеваемости среди детей вселил в родителей чрезмерную уверенность в их способности бороться с инфекционными заболеваниями. Многие люди говорили о токсинах окружающей среды и недоверии к фармацевтическим компаниям. Рейх также отметила, что хелсизм[41]

стал весьма распространен среди элиты и определенных профессиональных групп. Для меня это было новое слово, обозначавшее веру в то, что для защиты от инфекционных заболеваний достаточно здорового питания и физических упражнений.

У Рейх не было времени ругать родителей, и, по ее мнению, обычно нет никакого смысла в том, чтобы представлять родителей-антипрививочников как «глупых, невежественных, оторванных от реальности и эгоистичных людей». Во введении к своей книге она пишет, что вакцинировала своих детей, объясняя этот выбор так: «Я верю, что вакцины практически безопасны, и считаю, что мы можем пойти на минимальные риски, чтобы защитить наиболее уязвимых членов общества».

Мы с Саймоном обсудили вакцины, которые он пропустил, и определились, с каких ему следовало начать. После этого я записал его к Джеральдине, одной из двух наших замечательных медсестер. Последняя версия британского календаря прививок охватывает 21 патоген. Прививки от дифтерии, столбняка и полиомиелита – страшных заболеваний, из-за которых младенчество раньше было самым опасным периодом жизни, – делают в восьминедельном возрасте. Последняя прививка – от опоясывающего лишая, рецидива ветряной оспы, – делается в 70 лет. Следование календарю прививок дает человеку хорошую защиту от страданий, о которой не могли мечтать представители предыдущих поколений. Это результат большого труда тысяч врачей, медсестер, ученых и волонтеров.

* * *