Интервью с любовью

Использует также автобус, метро

и трамвай…

…Прикрепят, быть может, к автобусу

«сто сорок восемь»

Табличку:

ЗДЕСЬ ЖИЛ И РАБОТАЛ ПОЭТ ПОЛЯКОВ. Юрии ПОЛЯКОВ

Снующий, непьющий, на девушек с грустью смотрящий,

От службы берущий часы для сложенья стихов,

С рождения, с первого крика стихами звучащий,

Он сызмальства к славе был тайно, но явно готов.

Он пишет про все и весьма поэтическим текстом,

Хотя не решил — как себя на распутье вести:

Он может всплакнуть над коровою, ставшей бифштексом,

И вдруг живодеров ее до небес вознести.

Он пишет во сне, наяву, на летучке в газете.

Он может, целуясь, билет отрывая, творить.

Он в детстве писал, даже сидя на этом предмете,

О коем не принято как-то в стихах говорить.

Вот так он живет и становится крупным поэтом,

И мнится ему, что, возможно, на веки веков

Прикрепят табличку: КОГДА-ТО НА СТУЛЬЧИКЕ ЭТОМ

ПОЛДЕТСТВА СИДЕЛ И РАБОТАЛ ПОЭТ ПОЛЯКОВ.

ТРАМВАЙ ДЖОКОНДЫ

В бытовой толчее Электричек,

будоражащих раннюю тишь,

ты о чем, расскажи, Беатриче,

ты о чем отрешенно молчишь?

Что тебе флорентийские страсти,

хмурый Дант и чужая тоска?

Только кто там следит за тобой —

с жестким профилем римской чеканки

и презрительной нижней губой? Геннадий РУСАКОВ

Что в трамваях у нас несвободно,

это знает любой, почитай.

Был час пик. Вдруг я вижу — Джоконд;

сквозь толпу лезет прямо в трамвай!

Я и сам был в трамвай этот ввинчен,

я смотрел на нее в десять глаз!

Что ей был Леонардо да Винчи,

если кости треп(али у нас!

Если люди, как дикие звери,

тот — толкает, а этот — орет…

Вот она пробивается к двери,

ей сходить у Покровских ворот.

Но сойти в этой давке непросто!

Путь к тому ж преграждает собой

гражданин исполинского роста

и с презрительной нижней губой!

А Джоконда стоит, усмехаясь,

как почти что полтысячи лет…

Контролер ей сказал: — Извиняюсь!

Вы, гражданка, не взяли билет!

Это ж надо! Как веником в морду!

Ну нельзя же, товарищи, так!..

Контролер в этот вечер Джоконду

ни за что штрафанул на трояк.

О ПТИЧЬЕМ МОЛОКЕ

Только не обещано пока

Птичьего на ужин молока…

Из ковша захочешь отхлебнуть,

Вот она тропинка — Млечный Путь. Алла СТРОЙЛО

Все пила и все, что надо, ела,

Так что вроде некого винить.

Но однообразье надоело!

Молока бы птичьего испить!

Не хочу варить и жарить дома—

Доля наша бабья нелегка…

Я пойду, дойду до гастронома

Птичьего отведать молока.

Все-то тут знакомое, родное,

Есть плоды и соки есть земли.

Молоко куриное парное

Только с птицефермы завезли!

Подойду к знакомой продавщице

И скажу слова такие ей:

— Тетя Паша, курица — не птица!

Лучше журавлиного налей!

Продавщица сызмальства знакома,

Не позволит мне пустой уйти.

Будет у меня сегодня дома

Полбидона Млечного Пути.

Я скажу: — Спасибо, тетя Паша!

И уйду свободно и легко…

Если скиснет птичье молоко,

Будет дома птичья простокваша.

СУГУБО КРЕСТЬЯНСКОМУ ПОЭТУ,

ПРОЖИВАЮЩЕМУ В ГОРОДЕ

Когда по небу сполохнут зарницы

И солнце вжарит в темечко зело,

Из духотной и огненной столицы

Я уезжаю, братцы, на село.

Бегмя бегу туда, где нету фальши

И где (я это доказать берусь)

Хоть нет метро, закусочных, асфальта.

Но где пока еще осталась Русь!

Где речь широкоплеча, как былина,

Где вместо пылесоса — помело

И где в лесу бесплатная малина,

Которая по пять рублей кило,

Где отродясь о хале не слыхали

И где ништо не застит окоем,

Где мы росли, мы крепли, мы пахали,

чем и до сих пор еще поем,

как под осень лист стряхнут деревья

ляжет он на жухлую траву,

еду в город сохнуть по деревне,

которой почему-то не живу.

ДАМСКОЕ ЛЕТО

И. ГРЕКОВА

(Научно-бытовой рассказ)

1. Я И БАЛБЕСЫ

Когда я иду с работы, моя прическа вызывает всеобщее оживление на улице. От нее шарахаются автобусы, милиционеры и дети, мирно играющие в интегральные исчисления прямо на асфальте. Боже, какое счастье быть автобусом, милиционером или ребенком и ничего не знать, кроме интегрального исчисления! Я знаю все. Во всяком случае, три четверти всего — наверняка. Я знаю, что стоит прийти домой, как передо мной разверзнутся две зияющие пропасти. Это рты моих сыновей.

Так и есть. А жрать дома, конечно, совершенно нечего. Наступают. Тот. что раскрыл рот пошире, — доцент МГУ. А тот, который кричит погромче, — профессор военной академии. Ужасно люблю обоих и смягчаюсь в их присутствии.

— Идиоты, — говорю я им, — черт с вами, поджарю вам яичницу, свиньям.

2. ЯИЧНИЦА

Желтки устраиваются на сковородке, как несколько солнц на небе, излучая неповторимое сияние. Все светила излучают сияние. Потом они погаснут. Неужели тепловая смерть Вселенной все-таки неизбежна? И яйца придется есть сырыми? Невероятно!

Яичница! Лучшее изобретение человеческого гения! Кто это так хорошо сказал о глазунье?

То сигнальные вспышки на крепостях горних,

Маяки для застигнутых бурей пловцов…

Может быть, Анатолий Заяц? Что тут можно еще добавить?