Иоанн Кронштадтский

Кадеты с первых думских заседаний инициировали внесение ряда законопроектов, значительного числа запросов в адрес правительства и местных властей. 12 мая представители кадетской фракции внесли для обсуждения законопроект «О свободе совести». В нем последовательно осуществлялся демократический принцип свободы совести: отменялись все и всяческие ограничения в деятельности религиозных объединений, которые обретали равенство перед законом; каждому гражданину Российской империи обеспечивалась свобода совести, и никто не мог быть принуждаем к членству в каком-либо вероисповедном обществе, или совершать религиозные действия, или участвовать в обрядах какого-нибудь вероисповедания; никто не должен был отказываться в силу своих религиозных убеждений от исполнения гражданских или политических обязанностей, кроме случаев, точно в законе указываемых; устанавливалась свобода выхода и перехода из одного вероисповедания в другое; изменялся порядок ведения актов гражданского состояния и порядок преподавания вероучения на началах свободы совести и равенства вероисповеданий^[244].

По мнению кадетов, следовало бы принять закон — своего рода манифест о свободе совести. Причем, что очень важно, манифест исходил из принципиального положения, что не национальная принадлежность автоматически определяет религиозное самоопределение личности, а сама личность решает для себя этот вопрос, который становится делом выбора ее внутренних убеждений. Отсюда и другое важное положение — именно свободные личности, объединяясь в религиозные сообщества, предопределяют свободную деятельность религиозных сообществ. Лишь восприняв эти новые подходы, можно приступать к формированию религиозного законодательства, рассматривать и принимать законы, регулирующие те или иные конкретные практические стороны деятельности религиозных организаций различных направлений.

Однако первый опыт парламентаризма в России оказался неудачным. 6 июля 1906 года председатель Совета министров пожилой Иван Горемыкин был заменен энергичным министром внутренних дел Петром Столыпиным. 9 июля 1906 года депутаты пришли в Таврический дворец на очередное заседание, но наткнулись на закрытые двери. Рядом на столбе висел манифест за подписью царя о прекращении работы Первой думы, так как она, призванная «вносить спокойствие» в общество, лишь «разжигает смуту». То была реакция правительства и императора на требования Думы удовлетворить предложения народных представителей о введении всеобщих выборов, личной ответственности министров, о гарантии гражданских свобод, включая право на забастовку, об отмене смертной казни, о полной политической амнистии, проведении аграрной реформы и, наконец, на вотум недоверия правительству и требования его отставки.

Дума была распущена с нарушением действующего закона о выборах, согласно которому вместе с роспуском должна была объявляться и дата новых выборов Думы. Этого не было сделано по политическим соображениям. Новый премьер-министр П. А. Столыпин тянул время, чтобы попытаться создать коалицию с думскими фракциями и иметь возможность проведения собственных законопроектов по принципиальным вопросам. Переговоры с наиболее влиятельными политическими партиями и общественными лидерами на предмет их вхождения в состав правительства не принесли успеха. Тогда был взят курс на «очищение пространства» от неугодных видных деятелей предшествующей Думы путем арестов и административной ссылки и на проведение масштабных гонений на оппозиционные периодические издания.

Представители различных монархических организаций испытали чувство глубокого удовлетворения в связи с роспуском Думы. Лидер Союза русского народа Дубровин в телеграмме царю писал: «Взволнованные неописуемой радостью при известии о закрытии революционного гнезда… не находим слов для выражения своих чувств глубочайшей благодарности». Иоанн Кронштадтский вполне разделял эту позицию, он был убежден, что только «сильной рукой» возможно наведение порядка в стране и возвращение к безграничной монаршей власти. Уже в этот момент между монархистами и Иоанном Кронштадтским на почве общности политических взглядов и религиозных идеалов начинается движение навстречу друг другу. В подтверждение приведем некоторые из высказываний Иоанна этого периода: «Единодержавие и самодержавие есть самая естественная и Богом указанная форма правления, всего более споспешествующая благоденствию и успехам государства и благу подданных»; или: «Держись же, Россия, твердо веры своей, и Церкви, царя православного, если хочешь быть непо-колебленною людьми неверия и безначалия и не хочешь лишиться царства и царя православного. А если отпадешь от своей веры, как уже отпали от нее многие интеллигенты, — то не будешь уже Россией или Русью святой, а сбродом всяких иноверцев, стремящихся истребить друг друга»^[245].