Иоанн Кронштадтский

Наличие клерикально-политических притязаний Церкви подтверждает тот факт, что в канун начала работы Думы в церковных кругах активно обсуждался вопрос о возможности формирования самостоятельной православной фракции, дабы отстаивать интересы Русской церкви. Но эта идея не нашла поддержки в высших сферах. Православную церковь представлял уже 51 человек, в том числе два епископа. Однако «лицо» «православных депутатов» кардинально поменялось. Если в Первой и Второй думе священники-депутаты — как правило, от сельских приходов — выражали настроения беднейшей паствы, а некоторые из них примыкали к «трудовикам», сочувствовали социал-демократам и «заражены» были идеями «христианского социализма», то теперь это были епархиальные миссионеры, ректоры духовных семинарий, благочинные, не стеснявшиеся публично заявлять о своих правых убеждениях. В обиходе эту Думу даже называли «фиолетовой» — по цвету одежды духовенства. Депутаты-священники, примыкая к правым и национальным фракциям, вошли в составы комиссий для обсуждения наиболее важных с точки зрения Церкви проблем — вероисповедную, народного просвещения, бюджетную, аграрную. Их парламентская деятельность координировалась церковными органами, и жили они в здании Митрофаниевского подворья. Здесь, как впоследствии вспоминал митрополит Евлогий (Георгиевский), «…мы сообща разрабатывали законопроекты, привлекая, когда надобилось, известных канонистов и профессоров. По праздникам и воскресным дням, довольно торжественно, соборне совершали богослужение, привлекая массу богомольцев»^[255].

Так что можно утверждать, что Столыпин — политическими средствами, а Иоанн — средствами церковными формировали Третью думу. Это была та Дума, о которой С. Ю. Витте писал, что ее реальный хозяин — Столыпин — представил возможность говорить о чем угодно, только не касаться вопросов ситуации в стране, где правил «режим белого террора и полного административного произвола»^[256]. Суть «сбережения» Столыпина на премьерском посту состояла в том, чтобы, сохраняя некий внешний флер эволюционизма и конституционализма, вести дело к восстановлению и укреплению поколебленной в годы революции власти царя и первого российского сословия — дворянства. И именно отсюда лозунг: «Сначала успокоение, потом реформы», в чем-то перекликавшийся с идеей «безмолвной замороженной России» Николая I. Не случайно Третья дума получила в народе еще одно наименование — «господская Дума» или «контрреволюционная Дума».

На фоне возрастания политической активности монархического движения Иоанн Кронштадтский приобретает все большую публичность и популярность как выразитель правомонархических взглядов внутри Церкви. 15 октября 1907 года постановлением Главного совета Союза русского народа его избирают пожизненным почетным членом организации. 19 октября, в день его ангела, депутация союза во главе с графом Э. И. Коновницыным прибыла в Кронштадт. Иоанну поднесли грамоту, в которой говорилось: «Главный Совет Союза русского народа единодушно призывает Тебя, почитаемый пастырь, оказать делу служения его на благо великой Русской народности непрестанную молитвенную защиту перед Престолом Бога Вечного, Ему же Ты, Отче, служил уже 52 года, яко верный сын Царя и Церкви Христовой. Алкая и жаждая духовной близости к тебе и единения с Тобою, Добрый Пастырь, Главный Совет Союза русского народа… избрал Тебя единогласно в свои почетные члены». Вот это «алкая и жаждая духовной близости…и единения» и было нервом, определявшим взаимозаинтересованность монархистов и Иоанна. Вслед за этим избранием последуют «почетные приглашения» и от других монархических организаций. По словам самого Иоанна, он состоял не менее чем в тысяче отделов Союза русского народа.