Иран. Полная история страны

Еще при Каваде I началось упорядочение взимания налогов, которое прежде практически не контролировалось центральной властью. Единых ставок не существовало – они зависели от уровня плодородности почвы, погодных условий и ряда других факторов, но на деле все определяли сборщики на местах. Можно, сославшись на то, что год был неурожайным, взять шестую часть урожая, а можно и в плохой год взять треть, обвинив крестьян в том, что они не прилагали достаточно усердия. Отсутствие контроля порождало множество злоупотреблений. Ставки можно было уменьшить за взятку, часть собранных налогов сборщики оставляли себе, а могли и устанавливать какие-то дополнительные сборы. Вдобавок налоги собирались не в денежной, а в натурной форме, что было крайне неудобно.

Первым делом были составлены подробные кадастры земель, облагаемых налогами. Ставка налога устанавливалась с учетом особенностей, и не могла быть изменена местными чиновниками. К поземельному налогу добавлялся подушный, выплачиваемый мужчинами и женщинами в возрасте от 20 до 50 лет (знать, воины, жрецы и чиновники подушным налогом не облагались). Налоги начали взыматься в денежной форме. Для предотвращения злоупотреблений реестры налогоплательщиков составлялись в двух экземплярах, один из которых отправлялся в столицу. Шахиншах или кто-то из его сановников мог проверить правильность сбора налогов, не выходя из дворца, так как один список оставался в центральном ведомстве, а другой получала местная администрация. Ценным введением стало трехкратное взимание налогов, которые прежде выплачивались один раз в год – понемногу и выплачивать удобнее, и собирать.

Жизнь показала ненадежность иранской знати, а ведь из ее представителей формировались наиболее боеспособные конные отряды сасанидского войска, в котором пехота играла вспомогательную роль. Наладив поступление денег в казну, Хосров приступил к реорганизации армии. Он упразднил должность главнокомандующего армией, возложив эти обязанности на себя, и ввел казенное обеспечение конных воинов, что позволило ему привлечь в армию большое количество небогатых азадов, которые имели желание служить, но не имели возможности снарядиться за собственный счет. На содержание армии теперь уходило больше денег, но зато армия была верной шахиншаху, а спокойствие, как известно, ценится дороже всего. К тому же налоговая реформа обеспечила перманентное поступление денег в казну, так что разорение Хосрову не грозило.

«Вырвать у змеи зубы – это половина дела, нужно еще и отрубить ей голову», – говорят иранцы. «Отобрав» у знати армию, Хосров нанес по ней сокрушительный удар, можно сказать, выбил опору из-под ног. Если прежде держава Сефевидов делилась на родовые наделы и уделы, наместники которых чувствовали себя полновластными хозяевами на своей земле, то отныне держава разделилась на 4 стороны-ку́ста, во главе которых встали назначаемые шахиншахом военачальники-испехбеды, в подчинении у которых состояли гражданские губернаторы-падоспаны. Испехбеды присматривали за падоспанами, а те, в свою очередь, внимательно следили за испехбедами (ведь неспроста же Аллах великий дал человеку два глаза и два уха). Передачу должностей по наследству Хосров формально не отменил, но постановил, что все мало-мальски важные назначения могут совершаться только по приказу шахиншаха. Таким образом, была обесценена одна из важнейших привилегий знати. Были урезаны полномочия вузург-фрамадара (первого министра) – их разделили «на троих» между вузург-фрамадаром, вастриошан-саларом (главным сборщиком налогов) и главным писцом (начальником канцелярии шахиншаха). Что же касается мобедан мобеда, то он мог заниматься только религиозными вопросами без какого-либо вмешательства в светские дела. Хосров устанавливал порядок по принципу: «Птицы должны петь, овцы должны блеять, а лошади – ржать»[96].

Разумеется, шахиншах-реформатор не оставил без внимания и законодательство. В его полувековое правление вышло несколько сводов законов, единых и обязательных для всего государства. Это позволило в значительной степени «выправить» судебную систему, в которой прежде многие приговоры выносились по усмотрению судей. В народных преданиях Хосров предстает как справедливый правитель, судящий по законам и не делающий ни для кого исключений. Он приказывает отрубить руку родному сыну, посягнувшему на верблюдов чужеземного гостя, предает смерти воина, отобравшего у земледельца связку соломы, и т. п. Трудно судить о том, насколько справедлив был Хосров, но суд при нем стал более справедливым, и подданые это оценили.