Исход

«Из черной резины сделана власть!» - кричит худенькая девчонка, вся в иглах, шипах, хрупкая, как маленькая пробирка с кислотой. Четыре сотни человек подхватывают ее крик и превращаются в какое-то единое месиво человеческих отбросов, океан ненависти и экстаза.  Все валятся друг на друга, в несколько рядов, сверху вниз, на бетонный пол из карманов летят пистолеты, ракетницы, тесаки, заточки. Все бессмысленно, теперь все можно. Час назад у метро сильно порезали одного нашего друга, еще не ясно, выживет он или нет, все на взводе, кровь кричит и мечется. Из зала – цеха заброшенной бумажной фабрики, - люди волнами льются на улицу, перекатывают через заграждения, блокпосты, смывают своим течением всю стеклотару, доски, железные прутья, камни, которые попадаются на дороге. Бесконечная толпа течет вниз по улицам, туда, где в ночных искрах ларьков виднеется старая станция метро. Никто не верит, что это конец, никто не хочет в это верить. Ненависть. У метро никого, поток, с шумом и треском заливается под землю – под беспомощные хлопки турникетов, на которые никто не обращает внимания.

Когда большая часть народа уже спустилась на станцию, и люди держали электропоезд, в ожидании остальных, произошел тот знаменательный инцидент. Люди, порезавшие нашего друга, зачем-то снова пришли на ту же станцию метро, увидели тех, кто замешкался на входе, и начали их убивать. Нападавших было человек 30, они явно не рассчитали своих сил, - толпа, будто вакуумом, засосала их вниз по эскалаторам, прямо в самое жерло ада. Тут все, конечно, ебанулись. Началась бойня, в ход пошло все – пистолеты, газ, ножи, стройматериалы, металлические заграждения, части эскалаторов. Особенно запомнились стеклянные плафоны, - их разбивали на длинные острые осколки, - кровь полилась рекой. Поезда прекратили движение по линии, обыватели вжались в спинки кресел, когда на их глазах людей превращали в кровавый фарш. Менты заперлись в своей каморке, выжившие бросались к ним, надеясь найти у них укрытие, им в ответ сквозь щель светило дуло автомата.

Не щадили никого, части нападавших удалось, поначалу, смешаться с толпой на станции и проникнуть в вагоны остановленных поездов. Они пытались скрыться среди обывателей – бойня зашагала по вагонам. Один уже присел на лавку между испуганными пенсионерами – его нашел Саша, Саша был пьян.

«Крот! Да это ты! Опа, пацаны, этого не трогать! Эту мразь мы возьмем с собой, Ваня, иди сюда!». В прошлом году Крот опасной бритвой раскроил Ване голову…

«Мне все равно», - на удивление спокойно отвечает тот, - это все уже не важно, делайте со мной, что хотите. У меня уже вскрыты вены, через несколько минут я умру». Действительно, тут все заметили, что вся скамья и пол под ним залиты кровью, обильными потоками хлестала она из его рукавов. Все подивились находчивости Крота, отпиздили его до бессознания и выкинули на следующей станции.

Той же ночью, больше двадцати человек улеглись на полу у меня в квартире, а я все ждал, когда мне отзвонится парень, которого мы послали в ОВД, посмотреть, что с нашими задержанными. Наконец начинает пищать мобильный, я нажимаю кнопку.

«Алло. Это капитан милиции такой-то. Мы взяли твоего пацана, теперь тебе не уйти, сейчас ты приедешь к нам сам и сдашься с повинной» - орут из трубки.

«Пошел на хуй» - отвечаю я и выключаю телефон.

В Евангелии есть такой момент, когда Иисус въезжает в Иерусалим на осленке в Вербное Воскресенье. Он просит найти ему осленка, которому нет и года и он еще привязан к матери, и хочет въехать в город, где его ожидают толпы людей, как нового царя, верхом на нем. Я недавно ездил на Афон и видел там таких ослят. Они просто очаровательные, маленькие, пушистые, почти плюшевые, с огромными глазами. Триумфально въезжать в город на таком — все равно, что ехать на мягкой игрушке. Господь как бы говорит им всем, тем, кто выстроился встречать его с пальмовыми ветвями: «Опомнитесь, зачем вы пришли, успокойтесь. Чего вам от меня надо? Вы все сошли с ума, чего вы хотите, чтобы я сделал?? идите по домам, дуроплясы!»

На самом деле, я съебался не после погромов, массовых драк в клубах и боен в метро. И не после сотен звонков, охуевших голосов, дурацких задержаний и бесконечных допросов. И не после того, как четыре или пять тяжких эпизодов наконец соединили в одно дело и высокие чины заволновались не на шутку. И не после того, как СМИ начали беспрерывно нести безумный бред о войне группировок и подпольных военизированных организациях, а новости о нас каждую неделю достигали вершины рейтинга. И открытое письмо депутата в генеральную прокуратуру и ФСБ тоже не при чем.