Исключая чувства

Не заметившая его мучений Лара отвернулась, едва приехал лифт. Быстро зашла вместе с еще парой человек в кабину, как ни в чем ни бывало. Сглотнув, Дима наконец отмер и оказался внутри последним. Дождался, пока вставшая у противоположной стенки Лара снова отвлечется от телефона и посмотрит ему в глаза. Сам же очень постарался невербально продемонстрировать ей всю степень собственной заинтересованности, не беспокоясь, насколько высоки шансы превратить окружающих в невольных зрителей.

Не будь в кабине посторонних, Дима одними взглядами не ограничился бы: не заметить, как у Лары расширились зрачки, как она резко вздохнула и переступила с ноги на ногу в явном желании свести бедра, он мог, если бы не наблюдал за ней с пристальным вниманием. А он наблюдал.

Как она появилась в вестибюле, так и наблюдал безотрывно, наслаждался. Ему нравилось, что ее простого присутствия хватало, чтобы в нем каждый раз зажигался бодрящий, живительный азарт — Ларе и делать ничего не было необходимости. Его заводили ее взгляд, вид, движения, походка — всегда уверенные, провоцирующие, вызывающие. Она никого из себя не изображала, а просто такой была всегда и везде. Знание о том, как эти уверенность и вызов, подпитанные страстью, отзываются в сексе, будоражило особенно.

Вновь провалившись в воспоминания, Дима рисковал все-таки заметно выпасть из разговора, но пока везение было на его стороне, и ни одного вопроса он не пропустил, успевая вовремя зацепиться за ключевые слова в репликах собеседника.

— …Дмитрий Санныч, благодарствую. — От фамильярного сокращения отчества Диму традиционно покорежило, но профессионализм обязывал доброжелательно улыбаться. А после второй фразы он готов был этому клиенту на правах одного из многих прислужников дьявола выпустить личную индульгенцию. — Очень понятно разъясняете. Теперь пойду. Пора мне. — Худощавый, в странно сидевшем на нем костюме, Петр Сергеевич поднялся. Сумбурно собрал документы, что не пригодились, и только со второй попытки уложил их в тонкий портфель.

Наскоро пожав протянутую ладонь, Дима попрощался и с облегчением прикрыл дверь. Навел порядок на столе, надел пиджак и вышел из кабинета.

Очевидно, ждать до вечера он не сможет: неинтересно и невозможно.

Глава 26

Утром Лара проспала. На целый час проспала. Разбудил ее не будильник, а громкий лайк собаки в квартире этажом выше. Шум, обычно доносящийся до нее уже в прихожей за несколько минут до выхода из квартиры, мгновенно уничтожил счастливую иллюзии, в которой она успела открыть глаза задолго до времени подъема.

От опоздания ее уберегла привычка приезжать в офис за час до официального наступления трудового дня. Не позволявшей себе никакой внешней небрежности, Ларе предстояло лишь пожертвовать завтраком и добровольно отведенным на работу временем.

Уже покинув метро, она все же ускорилась, рассчитывая спасти свой стол от чужого нашествия: последние десять минут в сообщениях Денис, не отличаясь особым терпением, допытывался, где искать понадобившиеся ему документы. К тому же редкий мокрый снег, особенно мерзкий оттого, что весной казался почти оскорблением, и порывистый ветер в спину, мотивирующим дуэтом гнали Лару в тепло и комфорт четырех стен и крыши над головой.

У лифтов она внезапно заприметила Диму, но не успела удивиться неожиданной встрече. Только кивнула приветственно, прежде чем в руке завибрировал телефон: Денис, уставший ждать, грозил уволить ее за непозволительное для трудоголиков их ранга следование рабочему графику. Лара не поленилась напомнить ему обо всех совместных процессах в обозримом будущем и после заблокировала телефон. Взглядом нашла Диму и, стоило признать, залюбовалась.

Зачастую они до того быстро оказывались лицом к лицу, что Лара, наверное, в первый и последний раз действительно его рассматривала на корпоративе в декабре, а ведь было на что смотреть. Он красивый. С редкой внешностью: блондин с голубыми глазами, но ничуть не бледный, с выразительными чертами лица, с темными бровями и соблазнительно-тонкими губами. Мужчина, с которым у нее регулярный секс. Возбуждающие знание.

Лара не сразу поняла, отчего сейчас Дима казался ей немного другим, но оглядев его с ног до головы, догадалась, что причина в одежде. Она никогда не видела его в тотально-черном облачении да и в водолазках не видела тоже. А зря. И черный цвет, и высокий ворот на ее, Лары, вкус неприлично ему шли. Настолько, что она искренне пожалела, что нынешним вечером он наверняка будет занят сборами, а завтра улетит на неделю в Минск.

В кабине лифта, поймав димин взгляд, Лара тут же выяснила, что ее желания не прошли незамеченными. Красноречиво-безмолвные голубые глаза смотрели цепко и жадно, с явным намерением и обещанием, от которых в ушах загремела пульсом кровь. Оказалось, очень тяжело выйти на своем этаже, когда на тебя так смотрят.