Исконно русская Европа. Откуда мы?

Но и Миндовг не оправдал надежд. Приняв католичество лишь для отвода глаз, он после присоединения к княжеству земель нынешней Белоруссии опять впал в язычество. «Крещение его было льстиво», – отмечает летописец. Другие литовские князья также не отличались постоянством: их симпатии к католицизму носили показной характер. Например, Витовт, сын Кейстута, будучи изначально язычником, чтобы получить помощь крестоносцев в борьбе с конкурентом на великокняжеский стол Ягайлой, крестился в католичество с именем Вигонда. Но, помирившись с Ягайлой в 1384, Витовт решил выйти из-под немецкой опеки и опять крестился. Теперь уже по православному обряду с именем Александр. А в 1386 г. уже в соответствии с Кревской унией Витовт опять перешел в католичество.

Несмотря на непоследовательность князей, Литве удалось существенно расшириться за счет южнорусских земель. В 1321 г. после битвы на р. Ирпень, в которой Гедимином было разбито войско киевского князя Станислава с союзниками Олегом Переяславским и Романом Брянским, в подданство к Литве перешли Киев, Переяслав, Вышгород и Канев. При Витовте Литва и вовсе «распухла» до неимоверных размеров, выйдя к берегам Черного моря.

1321 годом можно датировать закат ордена. Если быть более точным, орден, вернее – его южнорусский филиал, к тому времени стал настоящей ордой, т. е. превратился в то, что мы сейчас понимаем под этим словом. Захват Литвой территорий, контролируемых до этого «монголами», означал, что в Поле, – а Киевскую Русь надо считать частью Поля, – произошла смена приоритетов. Империя отказалась делать ставку на татар, принявших к тому времени ислам, и поставила на литовцев, хотя и были те ненадежными союзниками. Иначе нельзя объяснить то, что Литве удалось отхватить южнорусские земли практически без усилий, если, конечно, не считать стычку с киевским и другими князьями, которая, сказывают, не была особенно ожесточенной. Возможно, была подковерная договоренность с татарами или русскими о вассалитете. Но, скорей всего, брошенные империей на произвол судьбы, татары просто не смогли удержать Русь, и после некоторого сопротивления отступили в Причерноморье.

Вот, что написано об этом в «Истории Русов»: «… Гедимин князь в 1320 году, пришедши в пределы малороссийские с воинством своим литовским, соединенным с руским, состоявшим под командою воевод рускихъ Пренцеслава, Светольда и Блуда, да полковников Громвала, Турнила, Перунада, Ладима и иных, выгнали из Малороссии татар, победив их на трех сражениях, и на последнем главном при реке Ирпене, где убиты Тымур и Дивлет, князья татарские, принцы ханские»[159].

Интересно, что Гедимин, согласно этой версии, сражался не с русскими князьями, а как раз с татарами. Русские же здесь выступают на стороне Гедимина[160]: «О таковом соединении Руси с Литвою хотя и повествуют некоторые писатели, что яко бы князь литовский Гедимин произвел его силою оружия своего, победив при реке Ирпене князей русских и их воинство; но сие последовало с князьями татарскими, а не русскими, и переворот происшествия того внесен в историю ошибкою весьма грубою; ибо известно по всем летописям и самим достоверным преданиям и так сказать осязательным, что по покорении ханом татарским Батыем всех княжеств русских, пребывали они во владении татарском: великороссийские с 1238, а малороссийские с 1240 года, следовательно, литовскому князю в 1320 году воевать было в Руси не с кем более, как только с татарами, да и по самим трактатам, привилегиям и пактам, соединяющим русский народ с Литвою и Польшею, видимо есть, что он соединялся и договаривался, яко вольный и свободный, а отнюдь не завоеванный. Хотя же и было несколько войска русского между татарами, воевавшими с Гедимином, а между начальниками их были конечно и отродки княжеские, но они принуждены были быть между ими по власти своих владетелей, воюя за их интересы, вопреки своим, обыкновенно страха ради татар, готовых истребить семейства их и жилища при малейшем подозрении. А что точно обладали татары Малороссиею наравне с другими княжествами русскими, о том, сверх записок и преданий, и сверх остатков руин, татарами в земле сей причиненных, доказывают самые гербы их магометанские на древних церквах и колокольнях под крестами остающиеся, то есть полумесячия, магометанством за святость почитаемые, кои во время татарскаго владения одни постановляемы были на тех зданиях по их принуждению, а по свержении ига татарского оставлены они сначала в подножии креста на знаке уничтожения святыни магометанской силою и знамением креста Господня; потом осталось сие обычайным употреблением мастеров, кресты оные делающих, ради их украшения»[161]

.

Трудно сказать, является ли крест, стоящий на полумесяце символом победы над исламом. Скорее наоборот: он был символом единства христианства и ислама в религии обитателей Поля – несторианстве.