Искусство под градусом. Полный анализ роли алкоголя в искусстве

Дальше хуже: отец уходит на фронт, мать отдает новорожденную своим родителям-алкашам и тоже куда-то исчезает.

Бабушка смешивает молоко с вином и поит внучку, чтобы та лучше спала. Сплошная антисанитария. У маленькой Джованны Гассион, а именно так на самом деле звали Эдит Пиаф, развивается катаракта.

Вернувшийся с войны отец находит девочку уже ослепшей и от одной нерадивой бабушки отвозит к другой, к своей матери, не алкоголичке, но содержательнице притона. Там за девочкой ухаживают сентиментальные «девушки». Есть легенда, что эти самые девушки пошли молиться святой Терезе, чтобы та излечила ребенка. И она излечила, но, скорее всего, помогли врачи. Джованна Гассион прозрела, но всю оставшуся жизнь боялась темноты, не засыпала без света и носила образок святой Терезы.

В 9 лет девочка начинает выступать с отцом. Тот показывает свои акробатические штуки, она – поет.

В 14 лет Эдит снимает комнату, зарабатывает пением в кабаках. Чудеса продолжаются. В 20 – ее замечает владелец кабаре «Жернис» Луи Лепле. Он-то и придумывает псевдоним «Пиаф» – воробушек; учит безграмотную, не умеющую хорошо одеться девушку держать себя на сцене. Первое выступление по радио и первая слава.

Ну а выступив в самом популярном парижском мюзик-холле АВС, Эдит Пиаф становится суперзвездой. Но какая сказка может обойтись без злодеев? Тут в роли Злой Королевы и Людоеда выступают алкоголь и наркотики.

После трагической гибели своего любовника, чемпиона мира по боксу Марселя Сердана, Пиаф впадает в депрессию и лечит нервы морфином. Нескольких уколов хватает, чтобы впасть в зависимость.

В 37 лет уже великая певица смешивает наркотики с алкоголем. Такое магическое зелье.

«Ее алкогольная зависимость положила конец нашей истории. Когда мы встретились, она пообещала себе бросить пить, чтобы быть меня «достойной». Я слишком поздно понял, что она тайком пила пиво в туалете. Она выходила оттуда пунцовая, чрезмерно возбужденная и агрессивная. Я наивно думал, что ей свойственны перепады настроения. В ресторане она по три раза заказывала дыню в портвейне – больше ради портвейна, а не ради дыни, – а я не видел в этом ничего плохого», – пишет Жорж Мустаки, поэт и композитор, сочинявший песни для Пиаф.

В 1953 году истощенная женщина попадает в больницу с белой горячкой. Там она бегает по коридору то за гномами, то за чертиками. По ночам плачет и поет. Совершенно теряет аппетит. И без того не красавица, становится чуть ли не уродливой. Но я все равно не нашел ни одной фотографии, где Эдит Пиаф мне бы не понравилась. Сама она про себя честно написала:

«Я пила безо всякого удовольствия: просто так! Вставала по ночам украдкой, чтобы никого не разбудить, и в ночных туфлях, накинув пальто, выбегала на улицу в поисках открытого бара. В эти периоды у меня появлялось какое-то непреодолимое желание истребить себя. Ничто не могло меня остановить. Приступы эти длились от двух до трех месяцев. Потом, когда я уже достигала самого дна пропасти и все считали меня погибшей, я вдруг находила в себе силы подняться».

После каждого расставания с тем или иным «красивым мужчиной», Пиаф пичкала себя транквилизаторами и запивала все вином. Были какие-то передышки, но не долгие. Изможденную женщину кормили с ложки, потому что пальцы ее были скручены артритом. Начался цирроз печени. Сводная сестра певицы Симона Берто писала: