Искусство под градусом. Полный анализ роли алкоголя в искусстве

Композитор уважал пиво. В Праге есть старинная пивная «Две кошки». Классическая, полуподвальная, с пивными котлами и большими порциями кнедликов. В уголке висит неприметная табличка «Здесь сидел Моцарт». Может быть, это неправда и всего лишь замануха для туристов, но рядом с «Двумя кошками» находится Сословный театр, очень любимый музыкантом, ведь там 29 октября 1787 года состоялась премьера «Дон Жуана». Вполне возможно, что по пути в театр Моцарт заходил выпить бокальчик-другой чешского пива.

Потом австрийский Зальцбург, родина композитора, знаменит своей огромной древней пивоварней Штигель. Толпы туристов едут сюда не только смотреть на улочки, по которым Моцарт семенил ножками, но и просто попить пивка. И уж я сильно сомневаюсь, что композитор не пил Штигеля. Не мог он избежать этой отрадной участи.

Думая о том, совместимы ли гений и алкоголь, я слушал классическую музыку. Хотелось выпить. Того же пива или дешевого сладкого вина. Болел живот. Нападала хандра. Излечения не происходило.

Мусоргский

Слушаю «Ночь на Лысой горе», которую Мусоргский написал за две недели, сразу набело, без черновиков.

«23 июня, в канун Иванова дня, написана с Божьей помощью «Иванова ночь на Лысой горе» – музыкальная картина со следующим содержанием: 1. Сбор ведьм, их толки и сплетни. 2. Поезд Сатаны. 3. Поганая слава Сатане и 4. Шабаш», – пишет Мусоргский Римскому-Корсакову.

Я ничего не смыслю в классической музыке, но ведьм – слышу, поезд Сатаны – да, поганая слава – есть, а шабаша – нет. Мне кажется, что в четвертой части музыка совершенно видоизменяется, из какой-то грозной-страшной превращается в совершенно лиричную. И все чудесно. Я не только ничего не понимаю в музыке, но и не умею про нее писать.

Лучше я далеко ходить не буду, а расскажу об алкоголизме Модеста Петровича. Там он тоже достигал гибельных высей. И надо подумать о связи алкоголя и гениальности. Как это переплетается. Что первее. В чем секрет.

Репин написал портрет Мусоргского, когда тому оставалось жить десять дней. Волосы растрепаны, нос красный, борода – в разные стороны. Взгляд неуверенный, чуть ли не беззащитный, куда-то уплывающий, как у любого долго пьющего.

Халат и рубашка под ним написаны схематично, фон – голубой. То ли на фоне больничной стены сидит композитор, то ли уже на облаке.

Как дворянский мальчик, Мусоргский учил французский и немецкий языки, читал по складам, брякал на старом фортепиано. Няня читала ему русские сказки, дух захватывало, и на цыпочках ребенок подходил к инструменту, открывал крышку и осторожно исследовал звуки, а в звуках этих слышал и Кащея Бессмертного, и Бабу-ягу, и кикимор с русалками.

Вундеркинды пугают меня – что в этих маленьких головах, откуда. Что за сила тянула мальчика, передвигала его пальцы по клавишам, да так настойчиво, что в девять лет Модест уже сыграл сложнейший концерт Джона Филда.

Надо было посадить мальчишку за пианино и никуда его не отпускать, пусть себе играл бы! Но его отправили учиться в петербургскую Школу гвардейских подпрапорщиков. Бедное дитя. Что ему эти муштра да маршировка? Но зато из увольнения юнкерам разрешалось возвращаться пьяными. Следили только, чтобы воспитанники не пили простой водки и не возвращались пешком. А вот нахлестаться шампанским и приехать на рысаках считалось честью.

Насмотревшись в этой школе на всякое, Мусоргский пошел служить прапорщиком в элитный Преображенский полк и, по словам очевидцев, уже тогда хорошенько заливал за воротник.

Единственные развлечения: карты, флирт и пьянство. За чтение книг Мусоргского распекал генерал и говорил, что из него никогда не выйдет порядочного офицера. Генерал был прав. Через два года службы музыкант подает в отставку и устраивается чиновником в Лесной департамент. Появляется много свободного времени, чтобы наконец-то полностью, окончательно и бесповоротно уйти в музыку, уйти в пьянство.

«Создать живого человека в живой музыке», «Создать жизненное явление или тип, в форме им присущей, не бывшей до того ни у кого из художников», – определился Модест Петрович с целями, и ведь это у него получилось.

Удивительно, что все складывалось, вертелось и много обещало.