Искусство шпионажа: Тайная история спецтехники ЦРУ

В течение следующих 12 недель – до середины декабря – отношения между Кубой и Соединенными Штатами непрерывно ухудшались. Американское посольство посоветовало всем американским подданным уехать из страны. А Кастро, находясь в Нью-Йорке, был тепло принят советской делегацией. После своей четырехчасовой речи в ООН Кастро узнал, что его самолет был конфискован американскими властями в качестве имущественного залога за кубинские долги. СССР, торопясь укрепить отношения с кубинским лидером, любезно обеспечил его своим самолетом{351}.

В ЦРУ арест трех сотрудников вызвал серьезный переполох. Ситуация казалась безнадежной. «Туристическая легенда, которую использовали техники ЦРУ, была слишком простой, – было сказано в докладной записке. – Их прикрытие не выдержит проверки, если кубинцы начнут серьезное расследование и интенсивные допросы{352}. Так, например, Вилли в качестве места жительства в Нью-Йорке назвал адрес женщины, которой он как-то назначал свидание. И если эту женщину начнут расспрашивать, то она ответит, что не знает Эдмонда Тарански».

В конце октября все трое были переведены в старую крепость-тюрьму Ла-Кабана. Техникам выдали тюремную одежду, снова взяли отпечатки пальцев и поместили в отдельные камеры, заполненные уголовниками, «диссидентами» и американскими туристами, арестованными во время революции.

«В тюрьме Ла-Кабана начались серьезные допросы. Дейв был помещен в ту же часть тюрьмы, что и мы, но в другую камеру, – рассказывал Энди. – Я его видел только на допросах, когда он выходил, а я заходил в комнату. Нас приводили из душной камеры в ледяную комнату допросов и угрожали пистолетом. Нам говорили: "Либо вы начнете сотрудничать, либо вас расстреляют". Я верил в реальность угроз. Они сказали, что мы должны сотрудничать, поскольку они знают о нас всю правду. Однажды, когда следователь описал нашу недавнюю встречу с коллегами в кафе, я подумал, что мы могли быть трупами еще до того, как вошли в ту самую квартиру».

Иногда вопросы менялись, и следователи начинали обвинять нашу тройку в работе на ФБР{353}. Гнилые Зубы часто повторял, что двое других задержанных уже признались и, таким образом, правду скрывать бессмысленно. Во время одного допроса молодой охранник постоянно играл со своим оружием, щелкая затвором. «Скажите ему, что мужчины не играют с оружием, – сказал Вилли. – Так делают только дети».

«Мы не знали, что же будет дальше. Я был убежден, что меня расстреляют. Но я бы никогда не сделал ничего, что опозорило бы моих детей или морскую пехоту, – рассказывал Энди. – Я был готов перейти в мир иной, но, слава Богу, не пришлось». Вероятность казни всех троих была вполне реальной. Расстрельные команды были заняты и днем, и ночью – Кастро безжалостно устранял политических противников. Надежные источники утверждают, что в 1961 г. было казнено более 2000 человек{354}. «Они расстреливали от пяти до семи человек каждую ночь. Это происходило прямо под нашими окнами. Одного из них я никогда не забуду, – вспоминал Энди. – Его звали Джулио, он был врачом, получил образование в Испании и руководил несколькими антикастровскими политическими кружками. Чтобы спасти людей из своей группы, он взял всю вину на себя. Он спал надо мной, и через пару дней мы стали друзьями. А потом его расстреляли».

17 декабря, через несколько месяцев противостояния, американо-кубинские отношения испортились бесповоротно. Президент Эйзенхауэр объявил о запрете на весь экспорт на Кубу, за исключением нескольких видов продовольствия и медикаментов. 25 октября кубинское правительство приняло ответные меры, национализировав все банки, частные сахарные и ликероводочные заводы, а также магазины, включая американские транснациональные корпорации, такие как Sears, Reebok, General Electric и Coca-Cola{355}. Через несколько дней американский посол Филипп Бонсэй покинул страну{356}.

Техников формально объявили «врагами Кубы», и судья потребовал 30 лет тюрьмы. Вместе с адвокатом, нанятым посольством США, американцы выдержали четырехдневное заседание военного трибунала. После суда американский консул Хью Кесслер попытался подойти к трем осужденным. Стараясь, чтобы его услышали, он сказал: «Вы настоящие парни. О вас все знают». Кесслер был последним американским чиновником, которого они видели в течение последующих двух лет.

Приговор был «виновны». Техники были приговорены к десяти годам каждый, и это в то время на Кубе считалось хорошим приговором. «Суть была в том, куда вас поведут после суда, налево или направо, – объяснял Энди. – Если направо, то вы оказывались в комнате наподобие небольшой часовни, и было понятно, что завтра утром вас расстреляют. Путь налево для большинства заключенных означал 30 лет тюрьмы. В те дни 30 лет заключения считалось довольно мягким приговором. Нас повели налево, и я понял, что нас не собираются расстреливать».