Искусство шпионажа: Тайная история спецтехники ЦРУ

Команде было дано 72 часа на подготовку. Задача была сложной, и решать ее нужно было срочно. В действительности никто не знал, с чем команда столкнется, и какое оборудование будет необходимым. Задачей группы была постоянная помощь военным в обнаружении взрывчатых веществ, их оценке и деактивации. Они должны были действовать в районах, где талибы и «Аль-Каида» находились годами, а также там, где они были несколько дней или часов назад. Команда, вероятнее всего, должна будет заниматься и другой работой, такой как создание аварийной связи, выполнение инженерных работ, а также фотографирование объектов, которые представляли оперативный интерес.

По сообщениям военных, в стране имелись сотни тонн боеприпасов на открытой местности и в тайниках, которые, возможно, пролежали там все 20 лет непрерывных войн. Это означало, что команда должна была подготовиться к работе с взрывчатыми веществами из СССР, Китая и Пакистана. Взрывчатку нужно было как можно скорее уничтожить еще и для того, чтобы предотвратить ее попадение в руки местных полевых командиров или противников нового правительства. По иронии судьбы, некоторые боеприпасы и оружие были хорошо знакомы офицерам OTS, так как их аналоги уже были в архивах ЦРУ. Эти образцы поступили в Лэнгли в 1980-е гг., когда афганские моджахеды вели войну против советских войск.

Предполагалось, что жилье для команды будет весьма скромным, а электричество и водопровод могут отсутствовать вообще. Команда должна была жить рядом с местным населением, которое зачастую относилось подозрительно к новым специалистам, прибывающим из США. Были и те, кто оставался лояльным движению «Талибан». Практически каждый афганец был вооружен. Команду OTS, вероятнее всего, ожидали 16-часовой рабочий день, пыль от грунтовых дорог, атаки летучих мышей и напряженная работа по обезвреживанию взрывчатки, готовой взорваться в любой момент. Но это была их работа.

Команда собрала технику и оборудование весом более двух тонн, которые могли потребоваться в различных по длительности и интенсивности мероприятиях, цели которых заранее не были известны. На авиабазе Andrews под Вашингтоном они загрузили в транспортный самолет C-17 Globemaster все – от портативной рентгеновский аппаратуры и радиостанций до взрывчатки и боеприпасов.

Когда двери грузового отсека самолета захлопнулась и четыре реактивных двигателя стали набирать обороты, поступило срочное сообщение, что последний груз еще в пути на базу. Когда грузовичок без опознавательных знаков остановился около самолета, последний был уже готов взлететь. Курьер вытащил мешок обычного размера и квитанцию о получении груза. «Просто распишитесь здесь, – пояснил курьер старшему группы Марку Фэйрбейну. – Для вас миллион долларов США в стодолларовых купюрах, в пачках по $10 000. Поверьте, времени пересчитать у нас нет». Заглянув в мешок, Марк увидел пачки денег, которые были связаны тонкими веревочками. Этого было достаточно, и он подписал квитанцию.

С мешками оборудования и миллионом долларов самолет поднялся в ночное небо над Вашингтоном. Когда тяжелый транспортный самолет набрал высоту, в салоне появился запах горелой проводки. Команда не стала спорить с решением пилотов посадить самолет в Чарльстоне, Южная Каролина, и не продолжать трансатлантический перелет с грузом, в котором была взрывчатка.

После перегрузки двух с половиной тонн оборудования на другой самолет команда предприняла вторую попытку пересечь Атлантический океан. «Как только самолет оказался в воздухе, мы улеглись на пол, чтобы хоть немного отдохнуть, – вспоминал один из техников. – Единственной проблемой было то, что спальные мешки и коврики были где-то в коробках. И мы, таким образом, спали на голом металлическом полу, подстелив наши драповые пальто».

После тяжелой ночи и шести часов отставания от графика они проснулись на базе «Рамштайн» в Германии – самолет нужно было дозаправить. Затем группа продолжила путь на Бахрейн, а оттуда на секретную авиабазу в Пакистане. Из-за невозможности компенсировать шестичасовую задержку, команде сообщили о попытке пилотов посадить самолет в опасное дневное время. Дело в том, что юго-западная часть Пакистана до сих пор не была полностью безопасной для полетов. Авиабаза, куда они направлялись, уже принимала большие транспортные самолеты, такие как С-130s и С-17s. Расширение западного присутствия вызывало гнев местных боевиков, чьи протесты выражались в обстреле самолетов всеми средствами, от стрелкового оружия до зенитных батарей. Вооруженные силы Пакистана с трудом подавляли эти опасные «протесты».

При подходе к авиабазе команда привязала себя к сидениям на случай, если самолет начнет маневры для ухода из-под обстрела. Предосторожности оказались ненужными, и после штатной посадки техники приступили к разгрузке двух поддонов оборудования, а затем отдыхали в палатках в быстро растущем вокруг авиабазы городке. Ночью, под покровом темноты, они должны были совершить бросок на Кандагар.