Искусство шпионажа: Тайная история спецтехники ЦРУ

Москва должна была стать испытательным полигоном современного шпионажа, и результаты оперативных мероприятий ЦРУ уже в значительной степени зависели от новых специальных технических устройств. Высокотехнологические изделия для шпионажа были в новинку и для агентов. И в связи с этим возникало много вопросов, требующих разрешения. Например, как воспримет агент безличную радиосвязь? Как агенту будут доставлять спецоборудование? Как провести обучение агента? Можно ли доверить агенту работу с изделиями стоимостью в миллионы долларов? Сможет ли агент надежно использовать новую технику? Если спецустройство начнет работать со сбоями, как его отремонтировать? Где агент сможет прятать свою спецтехнику?

В среде офицеров-агентуристов также произошли изменения. Почти весь состав московской резидентуры был еще «зеленый», поскольку совсем недавно пришел в ЦРУ из американских колледжей. 30 лет спустя фотографии той эпохи удивляли даже тех, кто запечатлен на них. Выцветшие снимки показывают широко улыбающихся молодых людей, одетых как обычные американцы. Внешний облик этих представителей поколения 1960-х гг. путал КГБ – трудно было распознать в них офицеров разведки.

Молодые кадры были необходимы разведке, поскольку КГБ контролировал всех американцев в Москве. Как только американец идентифицировался как сотрудник ЦРУ, его брали на заметку вплоть до выхода на пенсию. При этом активное наружное наблюдение указывало на то, что американец установлен как офицер разведки.

В связи с этим оперативные офицеры начинали вживаться в свои должности-прикрытия за месяцы, а иногда за годы до отъезда к месту назначения. Они изучали соответствующие официальные процедуры другой страны, профессиональный жаргон и правила поведения. По прибытии в Советский Союз они были фактически неотличимы от коллег, не связанных с ЦРУ. Через несколько лет после возвращения домой, в пригород Вашингтона, офицер OTS вспоминал с некоторой гордостью, как бывший коллега спросил, а не его ли жена была шпионкой.

У молодых офицеров разведки были и другие преимущества. Они в отличие от предыдущего поколения офицеров разбирались в технических новинках. Эти молодые люди выросли в окружении бытовых приборов, которые быстро устаревали и заменялись на другие, более совершенные. Каждое новое устройство становилось все более миниатюрным, более надежным и менее дорогим. Если транзистор был лучше вакуумной лампы, то печатная плата превосходила транзистор и т. д. И неудивительно, что тенденция к непрерывному техническому совершенствованию коснулась и приборов для шпионажа.

Ученые, поступившие в 1960-е гг. в специальные лаборатории OTS, начали отставать от новинок, которые появлялись в исследовательских центрах частных компаний. И потому новые офицеры Оперативного директората в 1970-х гг. сталкивались с тем, что действительность опережала их фантазии о спецтехнике будущего. Телесериалы о шпионах 1960-х гг. типа «Напряги извилины» вместе с кинофильмами о Джеймсе Бонде существенно изменили представления о технике для оперативной работы. Офицеры разведки начали понимать, что шпионские приемы в кино вполне способны стать реальностью{172}. Старшие офицеры OTS после просмотра новой серии очередного шпионского сериала звонили своим техническим специалистам с вопросом: «А сможет ли OTS это сделать?»

Оперативникам не нужно было знать суть процессов, которые использовались, например, для высадки астронавта Нейла Армстронга и его команды на Луну. Им было достаточно знать, что подобное возможно и произошло. То же самое можно было представить и в отношении новой тайнописной копирки или электробатарейки, которая способна работать в подслушивающем устройстве 20 лет. Имело значение лишь то, что это работало, было надежным, помогало решать оперативные задачи и находилось под рукой.

Параллельно с развитием техники ученые ЦРУ начали разрабатывать масштабные и весьма сложные технические системы. Нередко их идеи были настолько своеобразны, что вступали в конфликт с реалиями оперативной работы. Перспективные, технически выполнимые с точки зрения лаборатории в Лэнгли операции могли оказаться неоправданно рискованными для оперативных офицеров, попавших под наблюдение в Москве. Возникала и другая проблема, когда сложное спецоборудование, безупречно работавшее в лаборатории, оказывалось непригодным для оперативного мероприятия.

Разрешать подобные конфликты должны были офицеры ТОО[9], которые стали бы посредниками между учеными из Лэнгли и оперативным составом резидентуры в Москве. Роль офицера-техника заключалась в переводе требований оперативных сотрудников на технический язык инженеров, необходимый для формирования технических параметров новых образцов. Оперативный состав должен был понимать возможности спецтехники и новых предлагаемых OTS технических систем. В свою очередь, инженеры-проектировщики должны были знать, как именно используется спецтехника в регионах со сложной контрразведывательной обстановкой.