Искусство шпионажа: Тайная история спецтехники ЦРУ

Никакой торжественной встречи в резидентуре Кену не организовали, хотя руководитель с тревогой ожидал результатов операции. Поскольку резидент не получил никаких сигналов опасности от Шэрон, он пошел в резидентуру, открыл дверь, включил свет и увидел лист, оторванный из посольской записной книжки, приклеенный к стене. На листе была небрежно написанная карандашом цифра 1. Такой условный сигнал Кена говорил об успешном завершении опаснейшего этапа одного из самых важных оперативно-технических мероприятий ЦРУ в СССР.

В Лэнгли проанализировали полученные Кеном записи и провели первичную установку требуемого кабеля для последующей оценки сигналов с помощью уже продолжительной записи. В течение нескольких лет CKTAW успешно регистрировала канал связи между «Красной Пахрой» и Министерством обороны СССР. Только весной 1985 г. что-то пошло не так, как надо. Оперативный офицер, посланный для изъятия из устройства регистрации записанной пленки, вынужден был прервать свои действия, когда в ответ на дистанционный радиозапрос, посланный им в бункер, был получен ответный сигнал о посещении бункера посторонним{227}. Записанную пленку удалось получить во время второго посещения бункера, предпринятого через несколько недель. Оценка записи показала, что система контроля перестала функционировать, и все оперативные действия были прекращены{228}.

Что же произошло на самом деле? В течение многих лет американская система контроля секретных советских коммуникаций, фактически работавшая без каких-либо сбоев, внезапно перестала функционировать без признаков ее обнаружения. Офицеры контрразведки ЦРУ полагали, что причина прекращения операции CKTAW была более серьезной, чем простая техническая поломка{229}. Возможно, КГБ обнаружил утечку секретной информации из-за профессиональной ошибки оперативного офицера ЦРУ на проверочном маршруте при выявлении слежки во время поездки для замены пленок? Был ли у КГБ свой шпион, посвященный в секретное мероприятие ЦРУ? Как и в ситуациях с агентурной работой, отказ устройства контроля коммуникаций оставил много вопросов, но контрразведка ЦРУ довольно быстро получила на них ответы.

1 августа 1985 г. полковник Виталий Сергеевич Юрченко{230}, заместитель начальника отдела Первого главного управления КГБ (разведка), позвонил в посольство США в Риме и попросил убежища{231}.

В этот же день Юрченко сообщил Алану Вольфу, резиденту ЦРУ, о вероятных агентурных источниках информации: одном – в Агентстве национальной безопасности США и втором – под кодовым названием ROBERT – непосредственно в самом ЦРУ{232}.

Юрченко утверждал, что не знал настоящего имени ROBERT, но предложил два важных свидетельства: ROBERT продал КГБ секретную информацию во время встречи в Вене в конце 1984 г. и прошел подготовку для работы в резидентуре ЦРУ в Москве, но его командировка в СССР была отменена буквально накануне отлета в Москву{233}. Через два дня после получения информации от Юрченко Служба безопасности ЦРУ сообщила ФБР, что под псевдонимом ROBERT скорее всего скрывается бывший офицер ЦРУ Эдвард Ли Ховард{234}.

Ховард поступил на службу в ЦРУ в 1981 г.{235}, и в 1982 г. был отобран для работы в качестве оперативного сотрудника резидентуры в Москве. Поскольку он, работая в ЦРУ, все время находился под прикрытием и никогда не командировался за границу, его считали «чистым», не заподозренным в принадлежности к американской разведке{236}. В процессе подготовки к назначению в Москву Ховард и его жена Мэри прошли интенсивный шестинедельный курс спецподготовки в секретном учебном центре для обучения действиям против контрразведки КГБ на территории СССР{237}. Они овладели методами обнаружения и ухода от слежки, которые особенно тщательно отрабатывались в реальных условиях и были организованы с участием бригады наружного наблюдения ФБР{238}. Перед отъездом в Москву была проведена проверка Ховарда на детекторе лжи, в ходе которой он признался в употреблении наркотиков и пристрастии к алкоголю, а также в мелком воровстве и обманах во время обучения{239}. После этого ЦРУ уволило Ховарда в начале мая 1983 г.{240}

Обозленный Ховард переехал в Санта-Фе, штат Нью-Мексико, где получил работу аналитика-экономиста в госструктуре штата. Но его проблемы с алкоголем и долгами продолжались{241}. Ховард совершил несколько странных телефонных звонков, включая один совершенно безумный – в американское посольство в Москве, после чего 24 сентября 1984 г. его бывший начальник и специалист-психолог были посланы к нему домой для беседы{242}. Ховард вновь попал в поле зрения в октябре 1983 г., когда бродил около советского консульства в Вашингтоне. Это наводило на мысли о его намерении предложить свои услуги СССР{243}.