"Истинная правда". Языки средневекового правосудия

превратилась в обычную практику, о чем свидетельствуют судебные архивы²⁶⁰. Понимание того, что повешенный за воровство или убийство повисал, по образному выражению автора уже знакомых нам статутов Гларуса, «в воздухе, оторванным от земли», было весьма близко и французским судьям. В деле Пьера Аршилона, казненного за воровство в середине XV в., мы встречаем не менее поэтические строки: «...и будешь ты повешен высоко и далеко от земли, чтобы ты понял, что эта земля, которую ты не побоялся осквернить, отныне не дарует тебе ни укрытия, ни поддержки»²⁶¹. Однако представить, что в основе этого и многих других приговоров лежали смутные воспоминания о жертвоприношениях Одину, будет весьма затруднительно.

Скорее, необходимо еще раз внимательно присмотреться к уголовным процессам над животными и отметить, что за ноги их вешали не только в Бургундии -это была весьма распространенная практика и касалась она не одних лишь свиней, но кошек, быков и собак (об отсутствии

упоминаний которых в «Кутюмах Бургундии» так сожалел Гвидо

62

Киш) . То, что животных вешали действительно в основном за убийство, объяснялось тем, что воровство, совершенное животным, в интересующий нас период не рассматривалось как уголовное

59 См., например: Livres de Jostice et de Plet. P. 289: "...de quas don И cors sont dampnable, c'est a savoir de murtre, d'omecide, de traison, de larrecin, de rat"; Coutumiers de Normandie / Textes critiques publies par E.-J.Tardif. Rouen- Paris, 1881, 1903. T. I-II. Ch. 86, 3: "...criminalia autem sunt convicia quorum actum corporis vel membrorum sequitur damnamentum, ut si quis aliqui imputer latrocinium, vel homicidium, vel aliquod consimile vicium, quorum actum membrorum vel vite sequitur damnamentum".

преступление. В этом случае виновным считалось не само животное, а его хозяин, который платил штраф в гражданском суде⁶³.

Что же касается повешения за ноги, то и здесь, как представляется, указания на унизительный характер такой казни являются недостаточными. Дело в том, что основная масса животных, для которых средневековая судебная практика предусматривала подобное наказание - кошки, собаки, свиньи, быки, ослы -принадлежала к так называемому «дьявольскому бестиарию». Это были животные Дьявола, его помощники в земном мире⁶⁴. К тому же бестиарию, как отмечает

Даниэль Санси, уже с XII-XIII вв. относились и евреи⁶⁵

. Вместе с тем

66

считалось, что именно за ноги вешали грешников, попадавших в ад . Очевидно, что и в реальном мире приспешников Дьявола должны были вешать точно так же, чтобы лишний раз напомнить об их подлинной сущности. (Ил. 6)

Насколько можно судить, понимание связи, существовавшей в воображении людей средневековья между Дьяволом, евреями и некоторыми животными, отсутствует в работах по «еврейской казни». И, в частности, это мешает исследователям ответить на вопрос, почему рядом с казненным евреем вешали именно собак. Р.Гланц видит истоки этого обычая в уже упоминавшихся древнегерманских языческих

67

жертвоприношениях . Г.Киш упирает на римскую традицию и ее интерпретацию немецкими глоссаторами, считавшими собаку неблагодарным, нечистым животным, символом слабости и позора⁶⁸. Он, впрочем, идет чуть дальше своего коллеги, упоминая мимоходом, что так же воспринимали собаку христианская и иудейская традиции²⁶²

. Однако, именно эти две традиции, их влияние на восприятие всех судебных процедур, связанных с еврейским населением средневековой Европы, заслуживают, безусловно, гораздо более пристального изучения.

63 Pastoureau М. Op. cit. Р. 182.

64 Sansy D. Op. cit. Помимо домашних животных, к «дьявольскому бестиарию» относились также змеи, жабы, пауки, скорпионы, пчелы, гиены, обезьяны, совы, вороны, а также василиски и драконы. Интересно, что животные из этого списка использовались и в средневековой «казни в мешке». Т.о. заимствованное из римской судебной практики наказание обретало иное, христианское смысловое наполнение.

65 Ibidem. Р. 561.

66 Sansy D. Op. cit. P. 578. Примеры см.: BaschetJ. Les justices de l'au-dela. Pl. II, VII. Fig. 142, 143.

67 GlanzR. Op. cit. P. 22.

68 Kisch G. The "Jewish Execution". P. 78-79. На той же позиции стоит и Норберт Шнитцлер, который в своей работе опирается на исследования Г.Киша: Schnitzler N. Op. cit. S. 127,133.

И христианская, и иудейская традиции видели в собаке не просто символ слабости, для них она была прежде всего олицетворением греха -греха зависти. Как отмечает М.Винсент-Касси, зависть, сочетавшая в себе жадность и тщеславие, в

средние века часто изображалась в виде злобной собаки, увидевшей

70

кость . «Нет лучшего способа для Дьявола добраться до христианина, чем ненасытная глотка. Собака, которая возвращается к своей блевотине, символизирует тех, кто после исповеди снова впадает в грех,»

- отмечал анонимный автор одного из бестиариев XIII в., буквально

71