"Истинная правда". Языки средневекового правосудия

расследование нужно начать с него . В обвинении, выдвинутом против парижской сводни, указывалось, что она принимала у себя мужчин и

83

женщин «дурного образа жизни» . Да и сами сводни отличались

84

«развратным образом жизни» . В деле 1357 г. «скандальный образ жизни» наравне с воровством стал поводом для ареста⁸⁵, а в деле 1369 г. никаких других причин, кроме указания на «отвратительную репутацию и образ жизни», для ареста вообще не потребовалось⁸⁶.

К характеристикам образа жизни обвиняемого относились также указания на то, что он является «бродягой» (vagabond), т.е. не имеет постоянного места жительства, заработка и имущества. «Бродягой» могли назвать и экюйе, нанявшегося на службу к истцу, и незаконного отпрыска местного сеньора, и каменщика, и наемного рабочего, и

87

ткача .

80 X 2а 9, f. 83vB-85B (6 juin 1377).

81 Bataille G. Op. cit. P. 242,243.

82 X 2a 6, f. 257B-258vA (8 août 1355). 83X2a8,f.390(s.d.).

84 RCh, I, 330; RCh, II, 129.

85 X 2a 6, f. 361-363A (23 juin 1357).

86 X 2a 8, f. 134vB-135vA (4 août 1369).

87 X 2a 6, f. 4v (15 dec. 1352); X 2a 8, f. 155vB-156A (31 janv. 1369/1370); RCh, 1,241; RCh, II, 32; RCh, II, 112.

Справедливости ради стоит заметить, что иногда, особенно к концу XIV в., определение «бродяга» могло соответствовать действительности. Частое упоминание людей этой категории на страницах «Регистра Шатле» было связано с усилиями королевского законодательства того времени, направленными на изгнание из городов (прежде всего, из Парижа) бродяг и бездельников, которых власти пытались привлечь к сельскохозяйственным работам⁸⁸.

Точно так же не всегда являлось пустым знаком и выражение «убийца и вор», относящееся к третьей группе характеристик обвиняемого - по его сфере деятельности. Однако, в некоторых случаях это выражение не описывало действия человека и, соответственно, не имело никакого конкретного содержания. Так, например, в апелляции, поданной в Парижский парламент в 1354 г., истец жаловался на местного прево, посадившего его без всякой на то причины в тюрьму - «вместе с

89

убийцами и ворами» . Вне всякого контекста судьи могли заявить, что «упомянутый мессир является также убийцей и вором (murtrier et larron)»⁹⁰ или сослаться на показания другого заключенного: «Пьер Гошье был заключен в Шатле по доносу Адена Бребиа, сказавшего, что он вор и убийца (larron et murdrier).... »⁹¹

.

К этой же группе пустых знаков следует, очевидно, отнести выражения

• 92

типа «[обвиняется] ...ив других преступлениях (autres crimes)» , «....в

• 93

ужасных преступлениях (crimes enormes)» . Выражения эти не несли никакой информации, однако указывали на единственно возможную трактовку событий: если человек подозревался в каком-то одном преступлении, он, без сомнения, совершал (или был способен совершить) и «другие преступления». При этом неизвестный состав этих «других», «ужасных» проступков, их неназванность являлись самым важным их качеством, поскольку заставляло думать о страшном, о невообразимом. Думается, что именно к таким «пустым знакам» относится выделенное Жаком Шиффоло понятие "nefandum" (непроизносимое). Шиффоло настаивал на том, что явление "nefandum" было связано с процессом признания обвиняемого, с процессом говорения, проговаривания всех возможных и невозможных преступлений.

Подробнее см. главу «В ожидании смерти».

89 X 2а 6, f. 178В-182 (13 sept. 1354).

90 Confessions et jugements. P. 154: на самом деле упомянутый Ришар де Перси, шевалье, обвинялся в измене королю, за что был протащен по улицам города - "trayne comme traistres". См. также: Ibidem. P. 172.

91 RCh, 1,284.

92 См., например: Confessions et jugements. P. 151,152,154,182.

93 X 2a 11, f. 140B (11 avril 1392): "criminibus enormibus" (обвинение никак не расшифровывается).

Институт обязательного признания был введен в средневековом суде, по мнению этого исследователя, именно для того, чтобы сделать

94 и -

«непроизносимое» доступным и гласным . На мои взгляд, выражения «другие преступления», «ужасные преступления», «преступления, о которых невозможно рассказать (nefandissima facinora)»¹¹⁰, столь часто используемые в обвинениях, не нуждались ни в каких разъяснениях. Они были необходимы сами по себе - как знак чего-то страшного и опасного, чего-то, с чем следует бороться и что могут одолеть только судьи.