Источнику не нужно спрашивать пути

Б. X:. Очевидно, что очень не просто согласиться с различием обеих описанных позиций. Но это означает планирование в смысле ответственности за результат. Никто не знает лучше, что необходимо и уместно, чем сам клиент. Никто не справится с этим лучше, чем он сам. Никто не может так войти в контакт с его душой, как он сам. Если я вмешаюсь, его душа не сможет сделать шаг. Это Очень смиренная работа, без всяких этих «хочу помочь», «пытаюсь взять под свой контроль», «проверить результат». То, что мы видим, говорит нам, что жизнь не есть высшая ценность. Здесь действует нечто другое, что больше, чем жизнь, вот на что я обращаю свое внимание.

Если терапевт считает, что в своем стремлении к совершенству он должен «проработать все пласты», он странным образом оттягивает всю энергию клиента на себя. Он становится таким важным, что все должны смотреть, как он работает, что он делает. А то, что душа клиента или клиентки намного сильнее, чем все происходящее, уходит на второй план.

Круг

Круг — это когда каждый из присутствующих по очереди может высказать, что его волнует или в чем его проблема. Во время круга никому не разрешается выражать мнения, положительные или отрицательные, давать толкования. Терапевт остается в центре. Это делается для того, чтобы каждый был уверен в невмешательстве другого в то, что он говорит. Терапевт, так сказать, проводит индивидуальную терапию в процессе такого круга. Таким образом, каждый может выразиться, не опасаясь, что его осудят. Это сразу создает доверие.

Если во время круга у кого-то из участников выявилось нечто важное, я сразу работаю с ним. Круг нужно начинать с левой стороны. Если начать в противоположном направлении, появится иное чувство, разрушительное чувство, как правило.

Круг служит, с одной стороны, тому, чтобы каждый смог высказать свою проблему и мы могли с ней поработать. В то же время, когда долго и интенсивно работаешь с группой, у участников возникает потребность высказаться. Такую возможность дает им круг. Каждый может высказать, как он себя чувствует, какие чувства вызывает в нем происходящее, что нужно, может быть, дополнить. Во время круга терапевт работает не с отдельными людьми, за исключением тех, кто сообщит что-то особенное, с чем нужно поработать.

Два рода помощи

Смерти нет дела до науки. То же и с виной. Там, где речь идет о подобных вещах, научная психотерапия неуместна. Она значима там, где речь идет об определенных симптомах, которые можно лечить, если известно, что определенные шаги приведут к определенным результатам, как, например при фобиях. В этих случаях научная психотерапия, как нигде, уместна. Но на уровне судьбы этого мало. Здесь требуется иное.

Уважение

Я хотел бы еще кое-что сказать о сдержанности. Самая большая сдержанность должна быть проявлена по отношению к клиенту. Это мне стало особенно очевидно, когда один мой друг, психоаналитик, спросил меня, что ему делать с дочерью, которая страдает ночным недержанием. Я предложил ему рассказать ей сказку, в которой кто-то закрывает водопроводный кран или чинит что-то, что протекает. Например, сказку о том, как Красная Шапочка, отправляясь к своей бабушке, заметила, что водосточный желоб ее дома протекает. Она думает: «Сейчас я починю его», идет в сарай, берет смолу и чинит желоб. Затем идет, не промочив одежды, к своей бабушке.

Мой друг рассказал своей дочери такую сказку, и это сразу помогло. Ночное недержание прекратилось. При этом мой друг как аналитик обратил внимание на следующее обстоятельство: когда он раньше рассказывал дочери сказки, в которых что-либо менял по содержанию, она всегда протестовала. А в этот раз не стала. Ведь это странно. Было высказано нечто важное, при этом не задето достоинство ребенка. Ему не пришлось стыдиться. Так возникло глубокое понимание между отцом и дочерью на уровне истории, так что собственно проблема не была озвучена. Ребенок смог расстаться со своей проблемой, не потеряв лица.

Если бы он, например, сказал: «Смотри, не намочи опять постель, не то придется убирать самой», или что-то в этом роде, это дало бы обратный эффект.

Так же нужно обращаться и с клиентом. Не на уровне обычных «добрых советов», но проявляя к клиенту глубокое уважение. Поэтому я никогда не слушаю, если клиент говорит плохо о себе или о ком-нибудь другом. Мне достаточно знать некоторые внешние события. Это все, что мне нужно, чтобы искать решение.

Терапевту не должно знать больше, чем это нужно для клиента. В противном случае он занимается исследованием. Это нечто совершенно иное, чем терапия. Я должен либо служить решению, либо удовлетворять свое любопытство. Там, где любопытство вступает в игру, процесс движения к решению прерван. Любопытство исключает интуицию.