Историческая хроника Морского корпуса. 1701-1925 гг.

Директора Морского училища вице-адмирала В.А. Карцова в апреле 1917 года освободили из тюрьмы и распоряжением Временного правительства уволили в отставку. Исполняющий обязанности начальника учебного заведения генерал-лейтенант флота A. М. Бригер был поставлен властями в довольно сложное положение. Пытаясь предотвратить расформирование и закрытие училища, он вынужденно согласился выполнить все требования морского министра А.И. Гучкова и начальника Главного Морского штаба B. Е. Егорьева – обновить в духе нового революционного времени весь штат преподавателей и офицеров-воспитателей, учебные программы и идеологию системы подготовки командных кадров для нового флота. Эти уступки в угоду новой власти, по существу, лишь продлили на несколько месяцев агонию старейшего военно-морского учебного заведения. По распоряжению начштаба Егорьева В.А. Бригер обратился к родителям всех воспитанников с циркулярным письмом, в нем родственники официально извещались о коренном изменении в идеологии воспитания кадетов и гардемаринов в новых условиях изменившегося государственного строя. Родителям, не согласным с нововведениями в учебном процессе, предлагалось взять своих сыновей из училища. Однако большинство родителей и воспитанников наивно полагали, что эти изменения и меры следует принять как временные тактические уступки Временному правительству, а оно, по их глубокому убеждению, просуществует недолго.

После вынужденного месячного «домашнего ареста» большая часть воспитанников 2 апреля 1917 года возвратилась в Морское училище. Разойдясь по ротным помещениям, они обнаружили, что их конторки и рундуки оказались разграбленными. Оставленные в феврале личные вещи, часы и фотографии пропали. Однако кадеты и гардемарины, также как и их отцы, считали, что отречение Николая II от престола не является окончательным и в ближайшее время в России вновь возродится монархия. Порядок восстановят, и занятия в корпусе наладятся. Они еще долго скрывали под шинелями и форменными башлыками вензеля наследника-цесаревича на своих погонах. Новый режим и политику Временного правительства воспитанники не признавали и всячески старались бойкотировать незаконные, по их мнению, постановления и распоряжения новой власти, не сумевшей защитить их старших товарищей – офицеров Балтийского флота. В частности, гардемаринов возмущало, что на фасаде старейшего училища на всех флагштоках круглосуточно развевались на ветру не Андреевские или национальные трехцветные государственные флаги, а полотнища красной материи. Знатоки государственной геральдики охотно разъяснили своим товарищам в курилке, что подобная расцветка национального флага существовала только на острове Мадагаскар. Группа гардемаринов, в составе Сергея Шульца, Николая Петрова, Евгения Крюгера и Бориса Лобач-Жученко приняла решение снять с флагштока хотя бы одну подобную «красную тряпку».

В ночь на 15 апреля они пробрались в один из классов, открыли окно, содрали ближайший красный флаг и затолкали его в топку печки, не топившуюся с незапамятных времен. Виновников обнаружили довольно оперативно, арестовали и 17 апреля, утром, доставили во временный суд 21-го района Петрограда (он заседал тогда на набережной Фонтанки, в доме номер 107). Рассмотрев это уголовно-политическое дело, суд оправдал всех четверых, не найдя в их действиях состава преступления. Однако все же по возвращении в училище двух гардемаринов, Бориса Лобач-Жученко и Евгения Крюгера, как не достигших призывного возраста, за дисциплинарный проступок отчислили приказом директора из учебного заведения. Остальных двоих списали в инженерную маршевую роту, из коей они быстро сумели перевестись в Елизаветградское кавалерийское училище.

Невероятными усилиями и хлопотами генерал-лейтенанта Бригера в 1917 году в Морском училище все же состоялся выпуск и производство в мичманы 147 старших гардемаринов.

Дела в училище шли из ряда вон плохо. После увольнения опытных педагогов учебные занятия проходили со сбоем и не всегда на достаточно высоком уровне. Многие воспитанники покинули учебное заведение.