Историческая хроника Морского корпуса. 1701-1925 гг.

7 марта 1917 года Совет министров Временного правительства утвердил новый текст присяги для лиц православного и римско-католического вероисповедания. Текст звучал довольно торжественно: «Клянусь честью офицера (матроса, солдата) и гражданина перед Богом и своей совестью быть верным и неизменно преданным Российскому Государству как своему Отечеству. Клянусь служить ему до последней капли крови, всемерно способствуя славе и процветанию Русского Государства. Обязуюсь повиноваться Временному Правительству, ныне возглавляющему Российское Государство, впредь до установления образа правления волею народа при посредстве Учредительного Собрания. Возложенный на меня долг службы буду выполнять с полным напряжением сил, имея в помыслах благо Отечества. Клянусь повиноваться поставленным надо мной начальникам, чиня им полное послушание во всех случаях, когда это требует долг офицера (матроса, солдата). Клянусь быть честным, добросовестным, храбрым офицером (матросом, солдатом) и не нарушать своей клятвы из-за корысти, родства, дружбы и вражды…»

Текст присяги требовал повиноваться всем начальникам, чиня им полное послушание. Но как же могли требовать послушания начальники, которые за несколько дней до издания текста этой новой присяги не только не исполнили своего долга перед государем и Отечеством, но изменили и тому и другому?

Парадоксально, но факт – представители всех родов войск Петроградского гарнизона стройными рядами, под звуки бравурных маршей продефилировали в Таврический дворец во главе со своими офицерами, прицепившими на кокарды фуражек огромные красные банты. Сам великий князь Кирилл Владимирович признал Думу и, одетый в форму капитана I ранга, привел в Таврический дворец для присяги Временному правительству Гвардейский экипаж.

А из Царского Села, где под арестом сидел бывший всероссийский император с семьей, спешно прибыла делегированная гарнизоном группа офицеров и солдат императорской гвардии, чтобы также заявить о своем переходе на сторону революции. Во главе депутации шла отборная сотня казаков Свиты Его Императорского Величества. Шествие бравых гвардейских частей замыкал отряд дворцовой полиции и телохранителей царя. Все они – гвардейские офицеры и солдаты – заявили о своей искренней преданности новой власти и ее лидеру – адвокату Керенскому, хотя в тот момент о нем имели весьма смутное представление.

Французский посол в России М. Палеолог писал в своих мемуарах: «Во время сообщения об этом позорном эпизоде я думал о честных швейцарцах, которые были перебиты на ступенях Тюильрийского дворца 10 августа 1792 года. Между тем Людовик XVI не был их национальным государем, и, приветствуя его, они не называли императора „Царь батюшка“».

17 марта 1917 года журнал «Морской сборник» опубликовал восторженную статью старшего лейтенанта императорского флота Н. Нордмана «Да здравствует свободная Россия!» В ней бывший воспитанник Морского корпуса с умилением писал: «Свободная Россия вступила в новый счастливый период своей жизни. Великий русский народ, придавленный тяжестью деспотического правления, скованный бесчисленными ограничениями всякого проявления народного творчества, одним мощным движением сбросил свои путы и может теперь свободно использовать свои творческие силы для дальнейшего культурного развития и улучшения материального благосостояния широких масс населения…

При старом режиме этот глас народный был гласом вопиющего в пустыне. Его не только не слушали и всячески заглушали, но как бы нарочно старались сделать все ему наперекор. К власти, к направлению жизни государства призывались не те, кто был наиболее достойным, знающим и благородным, а часто совершенно ничтожные люди в силу эгоистических и даже корыстных мотивов.

Новый порядок вносит сюда коренной переворот. В лице Временного Правительства признанного Советами рабочих и солдатских депутатов, Россия получила высших руководителей, на которых давно уже указывала народная молва как на своих избранников. Созванное на основании всеобщего, прямого, равного и тайного голосования Учредительное собрание определило и наше государственное устройство в соответствии с народным сознанием. Чтобы новое начало вполне воплотилось в жизнь, остается, чтобы каждый из нас, как бы ни было незначительно его дело, во всех своих поступках прислушивался к народному голосу.

Введение новых начал не могло пройти безболезненно. Перед военными стояла особенно трудная задача, как перейти к новому порядку, не нарушив боеспособности армии и флота, абсолютно необходимых в данную минуту для защиты завоеванной свободы от внешнего врага. И, может быть, наиболее трудным может показаться вопрос, как совместить гражданскую свободу с воинской дисциплиной – основой военной организации.