Истории 80-го танкового

Аня всегда улыбается. Её мир ярок и лучезарен. Если бы ещё только душа не болела. За мальчишек, которые на передке. Не знаю, насколько велика её вселенная и в полной ли мере она осознаёт тектонические сдвиги планетарного масштаба, которые проходят сейчас в истории. Подозреваю, что её реальность, в которой непосредственно живёт её сознание, очерчена сильно уже, наверно, не больше границ её Родины. И душа болит лишь в этих границах, за тех, на ЛБС.

Почему-то я уверен, что её представления о необходимом для жизни просто сильно ближе к действительности, той самой, что совсем объективна, чем куда более комфортные миры существования, которые отличны тем, что составлены из желаний угодить потребностям другого вида. Изменить свой мир она может легко, но неспособна, ей не позволяют образы, сформировавшие её сознание, образы вселенной, среди которых она росла с самого младенчества. Такой у неё внутренний мир получился из книг, фильмов, песен, уроков истории и литературы, от мамы с папой. И образов мироздания Аниных дедушек-бабушек, родителей её папы-мамы с их строгим набором главных вопросов к себе и ответов к ним. Это всё укоренилось у неё внутри так глубоко и так основательно, что годы, прожитые среди постоянно мутирующих понятий о совести, не изменили её миропонимание совершенно. Поэтому и двести рублей на гуманитарку, а не сто восемьдесят.

Она верит, что это правильно.