Сама же галлюцигения – это 0,5–5,5‐сантиметровое длинное трубчатое животное с десятью парами тонких ног (называемых лобоподами). Первые две или три пары ног без особенностей, а остальные семь или восемь пар заканчиваются одним или двумя когтями. Над туловищной областью находятся семь пар жестких конических склеритов (шипов), соответствующих трем-девяти парам ног. «Головной» и «хвостовой» конец животного трудно идентифицировать; один конец простирается на некоторое расстояние за пределы ног и часто свисает вниз, как будто для того, чтобы достичь субстрата. Исследования середины 2010‐х годов прояснили, что более длинный конец представляет собой голову с переднебрюшным ртом и по крайней мере парой простых глаз [Ma Xiaoya, 495–504]. Первоначально ученые полагали, что, наоборот, рога животного являются его конечностями, служащими для передвижения, но в 1991 году Ларс Рамскольд и Сянгуан Хоу, работая с дополнительными образцами «галлюцигенида», переосмыслили галлюцигению как «лобоподий», червеобразный таксон с ногами, который в то время все еще считался исключительно связанным с онихофорами (бархатными червями). Они перевернули его, интерпретировав щупальца, которые, по их мнению, были парными, как ходячие структуры, а шипы – как защитные. И в этом нет ничего удивительного, ведь о назначении тех или иных органов и конечностей у древних существ не так просто догадаться сразу.
Но вернемся к нашей картинке. На заднем плане в верхнем левом углу мы также можем наблюдать радиодонта Anomalocaris, который является представителем семейства anomalocarididae, когда-то включавшего в себя всех радиодонтов, но теперь включает только несколько родов, таких как Lenisicaris. Радиодонты отличаются своими легко узнаваемыми лобными придатками, которые морфологически разнообразны и используются для различных функций. Эти создания были самыми ранними из известных науке крупных хищников. Само название Radiodonta (от лат. radius – «спица колеса» и от греч. odoús – «зуб») относится к радиальному расположению зубных пластин (ротовой конус), окружающих рот, хотя предполагается, что эти особенности отсутствуют у некоторых видов радиодонтов. Название же конкретно здесь изображенной Anomalocaris переводится как «непохожая на других креветок» или «ненормальная креветка».
Еще дальше на скале в правом верхнем углу можно увидеть довольно милого панцирного пирожочка, в котором угадывается что-то вроде ваптии. Waptia – это вымерший род членистоногих из среднего кембрия Северной Америки. Он достигал длины 6,65 см и имел большой двустворчатый панцирь и сегментированное тело, заканчивающееся парой хвостовых щитков. Он был активным пловцом и, вероятно, хищником мягкотелой добычи. Это также одно из древнейших животных с прямыми доказательствами заботы о потомстве. Хотя он имеет замечательное сходство с современными ракообразными, его таксономическое родство долгое время оставалось неясным. Однако с 2018 года его классифицируют как члена отряда Hymenocarina (который содержит множество других двустворчатых членистоногих) в пределах подтипа Mandibulata.
Все это, без сомнения (включая представленные на рисунке растения), является довольно точной иллюстрацией реалий кембрийского периода. Но почему же именно кембрийского? Дело в том, что жизнь развивалась не всегда с одной скоростью. По той или иной причине в истории развития живых существ время от времени наблюдались так называемые «взрывы», когда в относительно короткий промежуток времени резко увеличивалось количество появляющихся видов живых организмов и эволюция шла огромными шагами, невероятно ускоряясь. Так вот одним из самых мощных в истории планеты «взрывов» по праву считается кембрийский. Кембрийский взрыв (также известный как радиация или диверсификация) – это интервал времени примерно 538,8 миллиона лет назад в кембрийском периоде раннего палеозоя, когда произошла внезапная радиация сложной жизни и практически все основные типы животных начали появляться в палеонтологической летописи. До ранней кембрийской диверсификации большинство организмов были относительно простыми, состояли из отдельных клеток или небольших многоклеточных организмов, иногда собранных в колонии. Поскольку диверсификация впоследствии ускорилась, разнообразие жизни стало намного сложнее и начало напоминать то, что существует сегодня. Почти все современные типы животных появились в этот период, включая самых ранних позвоночных.