Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Стив делал первые шаги в науке, но уже было ясно, что перед нами будущее светило. Да и вообще большинство студентов Хилльярда стали выдающимися учеными. Он был очень к ним требователен, и, как правило, интуиция его не подводила. До Стива Лака его школу проходили Марта Кутас, Рон Мэнган, Марти Уолдорфф, Боб Найт, Хелен Невилл и другие – теперь это известные имена в нейронауке. Сотрудничество с любым из этих ученых всегда выливалось в серьезные исследования. Однако в работе с пациентами все они были новичками. Они набивали руку в экспериментах с обычными студентами, с которыми можно говорить так, как описывает Лак. А для того чтобы научиться доносить свои мысли до двух совершенно разных разъединенных полушарий, требовался опыт. И путь был только один – практическая работа, обучение в бою. Как вы уже, должно быть, поняли, пациенты стали нашими соратниками.

Одно из самых непростых направлений в современной когнитивной нейронауке – проблема внимания у человека. Самые лучшие и яркие умы занимались различными ее аспектами, используя разные подходы и методы. Ученые начинали понимать, как внимание направляется на определенную точку пространства, благодаря чему усиливается чувственное восприятие, и как внимание переключается с одного разговора на другой. Внимание всегда уподоблялось лучу прожектора, скользящему по разнородному ландшафту наших ощущений и высвечивающему отдельные эпизоды, которые интересуют нас в настоящий момент. Это эффективный усилитель как для восприятия, так и для сознания. Естественно, у нас возник вопрос: обладает ли каждое полушарие расщепленного мозга собственной системой внимания, или они пользуются общей? Может ли одно полушарие сконцентрироваться на левой стороне пространства, в то время как другое занято правой? С цельным мозолистым телом это невозможно.

Начало этим исследованиям положил все тот же Джефф Хольцман. Изучение внимания сулило массу непредсказуемых результатов. Оба полушария пациента с расщепленным мозгом были способны сосредоточиться на чем-либо в своем поле ощущений. Однако, и это стало для нас сюрпризом, каждое могло сконцентрироваться и на чем-то в другом поле ощущений, куда не имело непосредственного доступа, поскольку то уже была епархия другого полушария. Такое исключение из правила – распределение пространственного внимания по расщепленному мозгу – казалось странным[155]. Поэтому мы задались таким вопросом: возможно ли, чтобы два полушария одновременно направляли внимание на разные точки? Не безнадежное ли это дело? Не выглядит ли это так, будто третьему крайнему от центра футболисту велели играть сразу в двух разных местах? По-видимому, так и было.

Этим ключевым вопросом вплотную занялась Патти Рейтер-Лоренц в Дартмуте[156]. Система внимания оказалась однофокусной. Проще говоря, два разделенных полушария не могут следить за событиями в двух разных зонах пространства. Что-то в расщепленном мозге оставалось единым. Судя по всему, какой-то ресурс, нечто необходимое для любых действий, – назовем его, за неимением лучшего термина, “живительной энергией” – доступен для совместного использования. Это предположение позволило уточнить, внимание какого именно типа использует мозг для выполнения своих функций.

Ранее, в Корнеллском университете, мы с Джеффом показали, что одно из полушарий Дж. У. реагировало быстрее, когда другое было занято простой задачей, а не заковыристой. Мы предположили, что для решения трудной задачи требуется больше ресурсов, чем для выполнения легкого задания. Если ставилась сложная задача, другое полушарие, которое в это же время решало свою проблему, действовало, соответственно, медленнее. Как бы то ни было, оба полушария пользовались одними и теми же ресурсами[157]. Факт установлен, подумали мы.

Однако нам не давало покоя чувство, что мы не до конца разобрались во всех подробностях этого процесса. Еще в Калтехе я показал, что обезьяны с расщепленным мозгом демонстрируют способность безошибочно реагировать на больший объем информации, высвечиваемой на краткое время, чем их здоровые сородичи. Казалось бы, ресурсы животных не сократились, а, напротив, их стало больше и использоваться они стали эффективнее. Для пациентов с расщепленным мозгом мы с Джеффом получили похожие результаты. Тогда в чем же было дело?