Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

В 1960 году было сделано первое сенсационное открытие – оказалось, что простая хирургическая операция может привести к появлению двух ментальных систем, практически независимых друг от друга и решающих свои собственные задачи. Постепенно мы поняли, что и левый, и правый разумы являются агрегаторами других ментальных систем – десятков, если не тысяч, – и занялись изучением их взаимодействий. Должны ли отдельные системы соединяться физически наподобие лампочек в новогодней гирлянде, или сигнал к действию поступает от одной системы к другой через еще какие-то информационные каналы? К примеру, когда на ветке дерева отрастают новые побеги, ветка не передает клеткам у разветвления команду добавить больше клеток для поддержки. Клетки на развилке сами обнаруживают лишнюю нагрузку, которую дают новые побеги, и автоматически начинают производить новые клетки, чтобы укрепить ветку. Нет прямого, специального, целенаправленного сигнала к добавлению дополнительных клеток. Чтобы понять суть этого процесса, надо рассматривать все дерево как единую физическую систему. Точно так же и в мозге существует множество сигнальных систем, отличных от нейрон-нейронных связей: начиная с непременных колебаний активности мозга и заканчивая локальными метаболическими системами передачи стимулов. Во взаимодействии отдельных систем мозга должны участвовать все эти и прочие механизмы.

В дополнение к гипотезе о делегировании, по сути, половины решений мозга подсознанию мы обнаружили существование “интерпретатора”, что объясняло, почему мозг, судя по всему, не слишком страдает от разделения полушарий. Эта особенная система в левом полушарии фиксирует информацию обо всех действиях, поступающую от множества ментальных систем. Как будто за нашим поведением следит камера, что, конечно, свидетельствует о психических и когнитивных процессах. Интерпретатор не просто подмечает происходящее – он пытается придать нашему поведению смысл, непрерывно выстраивая логичную историю о причинах событий. Это бесценное устройство, и, скорее всего, оно есть только у людей. Оно включается каждый раз, когда мы хотим мотивировать свои предпочтения, мнения и поступки. Именно интерпретатор собирает сигналы, поступающие от огромного количества автоматических модулей мозга, и упорядочивает хаос. Выдумывая “осмысленное” объяснение, он заставляет нас поверить в некую форму эссенциализма, а именно в то, что мы представляем собой цельную сознательную действующую силу. Отличная работа, интерпретатор!

Оглядываясь на свой путь в науке, я понимаю, что в силу своей профессии жажду некоторого логического завершения, подведения итогов исследования. За многие годы я выслушал тысячи выступлений на всевозможных семинарах, и мне слишком хорошо знакомо скептическое “Он вообще слыхал, что должны быть начало, середина и конец?”. Предполагается, что экспериментальная научная программа имеет именно такую структуру, хотя миллионы ученых, похоже, не знают, как ее соблюсти. Сейчас принято “выделять главное”, мы живем в эпоху кратких изложений, TED-конференций[242], ярких цитат и сводок новостей. Мы должны усваивать столько информации, что единственная наша надежда – уложить весь мир в компактные, хотя бы с виду законченные истории. Неопределенность нас не устраивает.

Все мы жадны до информации и уже впали в зависимость от нее, например, привыкли к возможности в любой момент обменяться сообщениями и позвонить друг другу по мобильному телефону. Однако опытный профессионал отличается от дилетанта тем, что понимает, как все непросто. Искусство в том, чтобы уметь объяснять понятно, не теряя глубинной сложности темы. В моем случае это значит всегда помнить, что все наши попытки объяснить, каким образом мозг выполняет свою виртуозную работу, порождая разум, – это самое начало пути. Возьмите любой этап истории человечества – записи размышлений людей о природе жизни существуют столько же, сколько вообще существуют письменные документы. Становится очевидно, что все мы лишь прислушиваемся к непрекращающемуся диалогу, не имеющему ни начала, ни середины, ни конца. Возможно, мыслительные процессы и имеют какие-то ограничения, однако нам пока не удалось досказать историю до конца.

Благодарности

Прежде всего я хочу поднять бокал за всех наших пациентов с расщепленным мозгом, которые участвовали в экспериментах. Если бы не их благожелательность, самоотверженность, бесконечное терпение и готовность жертвовать своим временем, мы никогда не получили бы столько важной информации о строении и функционировании мозга. Они потрудились на славу, и все мы с удовольствием общались в течение многих лет.