Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

И как мне провести такие эксперименты? В лаборатории Сперри встречались самые разные личности, но все они были готовы прийти на помощь. Чтобы мое дело сдвинулось с места, Тревартен и Сперри проводили операции. Лоис Макбёрд, техническая работница в лаборатории Сперри, помогала мне освоить обучение обезьян. Специалист по закупкам Реджи учил меня конструировать установки для тестирования, пусть и выполнял при этом большую часть работы сам. А мой лучший друг в Калтехе, Чарльз Хэмилтон, продвинутый аспирант, учил меня всему остальному. Так они поддерживали меня, пока я проводил то одни, то другие исследования на приматах, более пятнадцати лет – и все это параллельно с моей работой на людях.

Работа с животными, особенно с обезьянами, – эмоционально изматывающее занятие. Хотя обезьяны и бывают агрессивными и гадкими, обычно они не такие. Мы тщательно заботились о животных и после операции находились рядом с ними до тех пор, пока они не восстанавливались. Мы делали все это по собственной воле, без каких-либо инструкций. Однако во многих лабораториях жестокость к животным была неотъемлемой частью исследований. С тех пор произошел заметный культурный сдвиг в отношении к животным, отраженный сейчас и в лабораторной практике. Сегодня исследования на животных проводятся профессионалами и контролируются тщательнее, чем исследования на людях в некоторых клиниках.

Результаты эксперимента, призванного ответить на вопрос, хранятся ли в обоих полушариях одни и те же воспоминания, были четкими и понятными. Оказалось, что мозг обезьян, которых научили решать задачи, основанные на зрительных стимулах, содержал только одну копию соответствующего воспоминания. А вот у кошек их было две, по одной в каждом полушарии[60]. Результаты тестирования У. Дж. показали, что нет явных указаний на то, что в правом полушарии хранятся копии воспоминаний, связанных с восприятием слов на слух или их чтением, тогда как в левом полушарии такие воспоминания точно есть. Однако мы знали, что оба полушария могут распознать конкретный объект, пусть даже способностей правого недостаточно, чтобы назвать его. На одном уровне люди были сходны с обезьянами, а на другом – с кошками. Конечно, проблема сильно усложнилась после проведения новых экспериментов.

Прошло столько лет, а вопрос о том, где же хранятся воспоминания, так никуда и не делся. В том первом исследовании на обезьянах мы также показали, что у разных особей полушарие, хранящее воспоминания, может быть как левым, так и правым. Это позволяло предположить, что не изначальная специализация полушарий была ответственна за односторонние следы памяти у людей. У некоторых пациентов будто бы оба полушария обладали языковыми способностями, но у большинства – нет. С течением лет, по мере того как число исследованных пациентов с расщепленным мозгом росло, индивидуальные различия тоже стали очень заметными. Как это работает, до сих пор загадка.

Нобелевская премия

Не секрет, что позже в моей карьере у меня были разногласия с Роджером Сперри. Годы шли, а я по-прежнему придерживался в своих исследованиях подхода расщепленного мозга и публиковал соответствующие статьи. Ученые часто меняют свои подходы и темы исследований, и Сперри удручало, что я этого не сделал. Мы обменялись несколькими неприятными письмами в начале 1970-х и в середине 1980-х.

Хотя признание чужих заслуг никогда не было сильной стороной Сперри, все также знают, что я всегда испытывал к нему только глубочайшее уважение. Нобелевская премия, которой он удостоился в 1981 году за исследования расщепленного мозга, была совершенно заслуженной.

Журнал Science попросил меня написать заметку о научном вкладе Сперри, что я сделал с большой радостью (см. Приложение I). Я предпочел бы, чтобы показателем моего отношения к нему осталось содержание этой заметки, а не представления, звучавшие в подчас довольно-таки жутких и сбивающих с толку письмах, которые я получал.

В поисках азбуки Морзе для мозга

Каждую минуту, когда вы злитесь на кого-то, вы теряете шестьдесят секунд счастья.

Ральф Уолдо Эмерсон