В этот период династия Селевков была представлена Деметрием II Никатором – сыном Сотера, который в 140 г. до н. э. решил вернуть себе восточные провинции. Однако он не был противником, равным по силам Митридату, который, очевидно, вероломством захватил в плен несчастного монарха, которого провезли по всей Парфянской империи, а затем разрешили поселиться в Гиркании. Безуспешная попытка бегства была прощена, и Чосер повествует нам об этом в «Рассказе продавца индульгенций»:
Преемником Деметрия II стал его брат Антиох VII Сидет. В 130 г. до н. э., установив свою власть в Сирии, он решил вступить в состязание с Фраатом II – сыном и преемником Митридата. Сначала ему сопутствовал успех, и он выиграл три сражения, изгнав парфян из Месопотамии и Мидии. Но зимой города этих провинций восстали против войск Селевкидов, которые в них квартировали, и Фраат пошел к ним на выручку. Неподалеку от Экбатаны он вступил в сражение с Антиохом и победил его. Полный решимости избежать плена, последний из сражавшихся Селевкидов бросился вниз со скалы и погиб.
Со смертью Антиоха Сидета династия Селевкидов перестала существовать как великая держава. Его выродившиеся преемники тратили свои силы на внутренние распри, и когда на сцену вышел Рим с целью аннексировать Ближний Восток, то его противниками были уже не Селевкиды, а цари Понта и Армении.
Прежде чем закончить с домом Селевкидов, ему в заслугу следует поставить тот факт, что он нес греческую цивилизацию на обширные просторы Азии – цивилизацию, которая немало повлияла и на парфян. Эта цивилизация господствовала до пришедшей ей на смену Римской империи, в которую греческая культура тоже проникла достаточно глубоко.
Возвращаясь снова к Бактрии, замечу, что Митридат I, назначив правителя в Бактрии, покинул эту страну, чтобы продолжать свои завоевания дальше на западе. После этого сын Эвкратида Гелиокл, очевидно, сплотил вокруг себя приверженцев своего отца и правил Бактрией с некоторым успехом.
Теперь мы подходим к Яванской империи, основанной Менандром. Когда Деметрий призвал его к себе, он покинул Паталипутру и сформировал новую границу к югу от Матхуры (Муттры). Как мы уже видели, позднее он победил Эвкратида и согласно договору, заключенному впоследствии, сохранил для себя Гандхару. В результате его империя простиралась от Матхуры до Паропамиза, в то время как на юго-западе его власть распространялась, возможно, на Синд с его портом Баригазой.
Менандр, как считается, узаконил свое положение, женившись на Агатоклее – дочери Деметрия Непобедимого, и его царский титул, очевидно, никогда не оспаривался. Он сделал своей столицей Сагалу (Сиалкот) и сформировал многочисленные провинции, многие из которых были записаны Птолемеем. «Его империя, – я цитирую Тарна, – была совокупностью вассальных государств и „свободных“ народов, близких, скорее, народу Ашоки, в которой была предпринята попытка, по крайней мере на севере, образовать поселения». Менандр был, вероятно, царем Милиндой из буддийского текста.
Видимо, в этой империи процветала торговля: большое количество монет времен Менандра было найдено между Кабулом и Матхурой, что подтверждает ее широкую коммерческую деятельность. Интересно отметить, что доблесть яванцев прославляется в Махабхарате и других произведениях индийской литературы. Дата смерти этого поистине великого монарха находится где-то между 150 и 145 гг. до н. э.
После смерти Менандра, который оставил свою вдову править за малолетнего сына Стратона, Гелиокл завоевал Гандхару и Таксилу и оккупировал Пенджаб до реки Джелам. Эти войны длились около трех или четырех лет и привели к ослаблению и Гелиокла, и империи Менандра, которая начала распадаться. Пока правители-эллины были заняты тем, что воевали друг с другом, греческая власть в Бактрии была внезапно свергнута вторжением кочевников.
В середине III в. до н. э. Цинь Шихуанди из династии Цинь разрушил феодальную систему и сделал Китай единым государством. Он успешно воевал с кочевыми племенами на севере и построил знаменитую Великую стену, которая имела, без сомнения, огромную ценность как средство защиты от набегов их конницы. И она настолько хорошо выполняла свою функцию, что кочевники, вероятно, были вынуждены искать новые пастбища для своих коней на западе.