История Англии от Чосера до королевы Виктории

Кролики во многих частях средневековой Англии были бичом, и повсюду, за исключением заповедников, все классы общества ловили их сетями и выгоняли из норок. Ловить и есть небольших птиц, таких, как дрозды и жаворонки, в те времена было так же принято на Британских островах, как еще и сейчас на европейском континенте; их в большом количестве ловили при помощи веток, обмазанных птичьим клеем, и сетями; этим занимались крестьяне и сельские дворяне ради спорта. Но больше всего радовалось сердце крестьянина в тех случаях, когда ему удавалось тайком убить для своего котелка одну из миллионов привилегированных птиц из господского голубятника, назначение которого состояло в том, чтобы на крестьянском зерне выращивать откормленную птицу, пока она не будет пригодна для стола лорда [12]. К тому же в речках и в озерах водилась форель, а в прудах господских усадеб и аббатств – огромные щуки. О чосеровском Франклине мы читаем:

Все в доме ломилось от яств и питья,Тонких блюд, что душа пожелает твоя,И от каждого времени года плодыВыбирал он по вкусу для сладкой еды.Куропаток он жирных по клеткам держал,Много щук и лещей по прудам размножал.

Большая часть жизни джентри протекала на охоте верхом, с борзыми за красным зверем или с соколами; они охотились за фазанами, куропатками и цаплями или по ночам подстерегали добычу у сетей, расставленных на лисиц и барсуков. Такие виды полевого спорта и участие в турнирах перед собранием дам были более легкими сторонами в их жизни; более серьезными были военные походы за границу, а у себя в стране – участие в судебных разбирательствах, в политической жизни страны и служба в местной администрации.

Некоторые из наших современных городских жителей вследствие самообольщающей иллюзии считают, что их предки нисколько не заботились о красоте вокруг них, потому что привыкли к тому, что видели и слышали, находясь на лоне природы как в рабочие дни, так и в дни отдыха. Несомненно, среди них были такие, которые так же мало обращали внимания на красоту природы, как и современные обыватели.

Но поэзия времен Чосера и Ленгленда показывает нам, что не все они были безразличны к красоте. Ниже, в «аллитерационной» поэме середины XIV столетия, приведен рассказ браконьера об утренней заре в лесу:

Когда майское время услад настаетИли мягкое, теплое лето придет,На охоту стремлюся в лесную я тень,Где, быть может, мне встретятся лань и олень.Божий день лучезарно на небе горит,Близ меня ручеек под травою звенит,Бережок, словно в звездах, цветами одет,Здесь и мята растет, и цветок первоцвет.Маргаритки горят своей влажной красой,Как и ветви, бутоны одеты росой,И туманы вокруг меня мягко встают,И в прибрежье дрозды свои песни поют,И кукушка и горлица в чаще ветвей,Как и каждая птица, стремится сильнейСпеть в восторге, что ночи уж минула теньИ что снова вернулся ликующий день.Робко прячутся лань и олень на горах,И лисица с хорьком схоронились в норах,Там, где изгородь, зайчик прижался к траве,Глядь, вскочил и пропал под землею в норе.

Наконец, появляется олень с огромными рогами. Поэт с самострелом в руке смотрит на него:

Вот выходит олень и, прижавшись к кустам,Настороженно смотрит по сторонам,А затем начинает спокойно пастись.Тут я взял самострел: нет, ему не спастись –Прямо в сердце стрелой ему метко попал,И он рухнул на землю – убит наповал.

Затем поэт прячет убитого оленя, чтобы охранник не мог его найти.