История Англии от Чосера до королевы Виктории

На улицах английских городов шла ожесточенная политическая борьба; это была борьба не национальных партий, а политическая борьба гильдий с городом (городским самоуправлением), затрагивающая горожанина в его повседневной жизни. Борьба за власть непрестанно «вклинивалась» в борьбу гильдий с городской корпорацией; в борьбу крупных купцов с небольшими мастерами (ремесленниками), мастеров с его людьми (подмастерьями и учениками), всех жителей города с пришельцами, пытавшимися поселиться в городе и торговать здесь, и, наконец, всех жителей города с королевским шерифом, с бейлифом лорда или епископа или с монахами аббатства – из всех самыми ненавистными. Эта борьба, сто раз менявшая свою форму, тянулась веками, с переменным успехом и различных городах – от Лондона, который сам был государством в государстве, и до самого мелкого городка, боровшегося за то, чтобы выйти из положения феодальной деревни, управляемой бейлифом лорда. Во всех этих «гражданских войнах» – внешних и внутренних – каждая партия пользовалась любым удобным орудием: судебными процессами, открытым мятежом и экономическим давлением.

В Лондоне вместо дров и древесного угля все больше и больше входил в употребление «морской уголь», называвшийся так потому, что он доставлялся на кораблях из Тайнсайда, что побуждало «духовенство и знать, приезжавших в Лондон», жаловаться на опасность заразы от «зловония при сжигании морского угля» [14]. Постепенно в Лондоне из опасения пожаров соломенные и тростниковые крыши заменялись красной черепицей. Стены домов все еще делались из глины и дерева, хотя все больше увеличивалось число прекрасных каменных жилых зданий, выстроенных крупными лордами или богатыми горожанами, наподобие находящегося на пути между Лондоном и Вестминстером дворца «Савой» Джона Гонта. Но главной архитектурной гордостью столицы были сотни ее церквей. Улицы были скверно вымощены, тротуаров не было; выпуклая мостовая спускалась двумя скатами по обеим ее краям к уличным водостокам, по которым стекала грязь; поэтому каждый стремился идти по середине мостовой, более слабых оттесняли с середины к ее краям, и они вынуждены были шлепать по грязи. Муниципальные власти плохо наблюдали за порядком на улицах, и домохозяева и ремесленники, пользуясь этим, выкидывали на улицу через двери и из окон отбросы, сор и объедки, не заботясь о приличии и санитарий.

Лондон времен Чосера Пунктирной линией обозначена граница Сити; жирной чертой – городская стена и ров. Вероятно, жилые строения имелись и между стеной и внешней границей города.

В двух милях от Лондона находился Вестминстер, теснящийся вокруг своего аббатства и его Холла, выстроенного Вильгельмом Рыжим и впоследствии украшенного Ричардом II дубовыми стропилами. Вестминстер сделался всеми признанным центром королевской администрации, суда и парламента, хотя он не вел торговли, не имел особых привилегий и был всего лишь пригородом, расположенным возле больших лондонских ворот. В английской столице не было королевской резиденции, подобной Лувру в Париже. Когда король приезжал в город, он жил то в одной части Лондона – в Вестминстере, то в другой – в Тауэре. Но Сити, которое находилось между ними, не было его землей, и Ричард II мог приказывать городской милиции, его должностным лицам и его населению не больше, чем Карл I. Средневековое равновесие и гармония властей, из которых выросла современная английская свобода, ясно иллюстрируются отношением Плантагенетов к их столице.

Самые богатые граждане Лондона были теперь на равной ноге с крупнейшей поместной земельной знатью не только потому, что в их распоряжении находилась городская милиция и большая часть английского коммерческого флота, но и потому, что они ссужали государство деньгами. В 1290 году Эдуард I изгнал из Англии евреев, положив тем самым конец старому способу добывания королевских займов. Это изгнание евреев – одна из причин меньшего развития антисемитизма в современной Англии, чем во многих других европейских странах; с другой стороны, в результате этих действий Эдуарда I наши предки были вынуждены взять на себя организацию финансовых дел и интеллектуальной жизни страны без помощи евреев; таким образом, к тому времени, когда при Кромвеле евреям было разрешено вернуться обратно, англичане уже научились вести дела самостоятельно и могли встретить как равные, без зависти и страха конкуренции эту одаренную нацию.

Таким образом, после изгнания евреев Эдуард I для ведения войн занимал деньги у флорентийских банкиров, которые удовлетворяли также нуждыего баронов.