История Англии от Чосера до королевы Виктории

Но армия Веллингтона не была вооруженной нацией, какой была состоящая из призывников французская армия, против которой она сражалась. Она состояла из аристократов, командующих рядовыми, набранными из низших слоев общества, «подонками нации», как называл их Веллингтон, хотя он же добавлял (что часто забывается): «Поистине удивительно, что мы сделали из них тех прекрасных молодцов, какими они являются». В солдаты тогда удавалось вербовать главным образом пьяниц, безработных и тех, у кого возникли личные осложнения с женщиной или с законами страны. Суровая дисциплина плети, считавшаяся необходимой, чтобы держать в повиновении таких грубых подчиненных, удерживала от вступления в армию в качестве рядовых тех членов общества, которые имели чувство собственного достоинства. В первые годы войны в Испании британские солдаты, несмотря на все усилия Веллингтона, занимались грабежом, хотя и не в такой степени, как французские, которых Наполеон поощрял жить за счет побежденной страны. Но к тому времени, когда наши войска вступили в 1814 году во Францию, их дисциплина стала превосходной и их чувство собственного достоинства и справедливая гордость как лучших войск в Европе и любимцев народа на родине делали честь необычной общественной системе, на которой была основана британская армия.

Военные офицеры происходили из более аристократических кругов, чем морские. Многие из них, как и сам Веллингтон, были младшими сыновьями в тех знатных семьях, которые оказывали определяющее влияние на образ жизни и политику в своей стране; другие, подобно Джорджу Осборну в «Ярмарке тщеславия», принадлежали к богатой буржуазии, которая могла купить патент на офицерский чин и смешаться с отпрысками знати. Социальная бездна между такими офицерами и людьми, которыми они руководили, была огромна, и это часто проявлялось в грубом пренебрежении к рядовым солдатам со стороны офицеров – слишком светских, а иногда и слишком пьяных, чтобы исполнять свой долг. Небоеспособность и разложение армии обнаружились в 1793 году уже во время первых сражений в Нидерландах. Несколькими годами раньше Коббет, который был завербован в армию рядовым солдатом, а затем произведен в сержант-майоры, обнаружил, что главный интендант его полка, ведавший снабжением людей провизией, удерживал около четвертой части этой провизии для себя; когда же Коббет сделал отважную попытку предать гласности этот позорный факт, то увидел, что на подобные дела повсюду в армии смотрели сквозь пальцы, и был вынужден бежать в Америку, чтобы избегнуть мести властей, не переносивших подобного вмешательства в их порядки и доходы.

Пока шла война, Ральф Эберкромби, Джон Мур и Веллингтон постепенно изменили такое положение; в британском офицере вновь пробудилось чувство долга, в армии установилась дисциплина. Но в полках как с плохим, так и с хорошим командованием непосредственная забота о рядовых и контроль над ними было делом сержантов, «непатентованных офицеров», которые были поистине «спинным хребтом армии». Полк, подобно обществу, был разделен на высшие и низшие ступени, соответствующие социальному делению английской деревни, из которой приходили и рядовые, и офицеры. Надо заметить, что, когда прапорщик, только что выпущенный из Итона, поручался почтительной заботе и попечению сержант-майора, их отношения очень напоминали те отношения, к которым молодой человек привык дома, когда старый лесничий брал его в поле, чтобы научить обращению с охотничьим ружьем и искусству подкрадываться к дичи.

Среди армейских офицеров нашей отнюдь не воинственной нации не очень сильны былипрофессионально военные чувства. Начиная с герцога (Веллингтона), все, находясь вне службы, спешили переодеться в штатское, хотя даже герцог рассердился, когда некоторые армейские денди вынули зонтики, чтобы укрыться от дождя на поле битвы, как если бы они находились около клуба на Сент-Джеймс-стрит! Только немногие из офицеров смотрели на армию как на действительное средство к существованию; но в таком качестве она не могла быть очень прибыльным делом, учитывая цену, которую приходилось уплачивать за патент, выдаваемый офицеру при каждом повышении по службе. Армия давала возможность увидеть жизнь: насладиться в Испании спортом, еще более возбуждающим и трудным, чем охота на крупного зверя; войти в высшее общество; послужить стране наиболее подходящим для юности образом. Война на Пиренейском полуострове воспитала немало хороших английских офицеров и выработала некоторые замечательные полковые традиции, но она не создала английской военной касты или постоянной армейской организации. Когда вновь воцарился мир, большинство офицеров было склонно вернуться домой, к своим обязанностям и удовольствиям сельского жителя, в сельский дом священника или в мир светской и политической жизни в городе. Армия Англии не была, подобно армии Франции, Испании и Пруссии, военной силой, соперничающей с гражданской властью; она была временным занятием некоторых представителей правящей аристократии.