История Англии от Чосера до королевы Виктории

Во время долгой войны произошли две перемены, указывающие, что нация поняла наконец необходимость содержать постоянную армию. Были построены казармы, чтобы разместить войска, и случайному расквартированию солдат в трактирах пришел конец, к большому облегчению и гражданского населения, и самих солдат. В то же самое время милицию графств перестали рассматривать как средство защиты и стали использовать как источник, из которого пополнялась обученными рекрутами регулярная армия. Прежний взгляд, что защита острова может быть вверена «конституционной» милиции графства и что «постоянная армия» была опасным и лишь временно допустимым средством, устарел уже более чем сто лет назад, а теперь и совсем исчез.

После Ватерлоо была сохранена небольшая постоянная армия, но ее популярность исчезла вместе с войной. Правда, никто больше не считал ее угрозой конституции, но экономические интересы обусловливали антимилитаристские настроения в новом веке, и многие считали расходы на постоянную армию ненужными. Кроме того, реформаторы, приобретающие теперь влияние, не любили армию, как аристократический заповедник, каковым она действительно была; но реформаторы вместо предложения реформировать и демократизировать армию предпочитали морить ее голодом и сокращать ее размеры. Тем временем респектабельные представители трудящихся классов продолжали считать уход в армию свидетельством жизненной неудачи, если не полного позора. Англия XIX века, благодаря счастливой судьбе избавленная на несколько поколений от нападения, решила, что до тех пор, пока ее военный флот будет действенным, она без какого-либо ущерба для себя может безопасно пренебрегать своей армией. И так как армия продолжала быть аристократическим учреждением, она по мере роста демократических настроений среди средних слоев и трудящихся становилась все более непопулярной. Утверждали, что, в отличие от других жителей Европы, ни от одного англичанина нельзя было потребовать, чтобы он учился защищать свою страну с оружием в руках, и это считалось доказательством британской свободы. Это новое и странное определение свободы было «болезненным порождением большого богатства и мира». Оно так укоренилось в течение ста лет безопасной жизни, что оказалось очень трудно отбросить его, когда в XIX веке опасность вернулась в более страшном виде, чем когда-либо.

Известия о кампаниях Веллингтона в Испании ожидались в стране не с большим нетерпением, чем сообщения о предстоящих знаменитых скачках и состязаниях боксеров. С улучшением дорог и средств сообщения спортивные состязания перестали представлять чисто местный интерес и стали делом большой важности для всех классов во всех областях страны. Скачки, правда, процветали под королевским покровительством еще со времен Стюартов, но спортивная техника бокса развилась из тех грубых и вульгарных зачатков, которые появились в царствование Георга II, и в период регентства бокс стал главным национальным увлечением. Так же как добродушная демократия современной Англии бывает хорошо представлена обширной толпой из людей всех классов, сидящих вперемежку на условиях полного равенства, наблюдая финальный крикетный матч на первенство или на кубок, так и более пестрая социальная структура и более грубые нравы тех прежних времен лучше всего были видны на сборищах покровителей ринга.

Когда объявлялось место и время состязания по боксу, со всего острова в этот пункт отправлялись целые толпы людей – в каретах, верхом и пешком. Иногда собиралось до 20 тысяч зрителей. Эти обширные собрания на открытом воздухе были праздником простого народа. Но жрецами национального культа были популярные представители аристократии, которая председательствовала на церемониях и держала в повиновении грубую и часто неистовую толпу. Именно эти представители высшего общества нанимали и поддерживали гладиаторов. Среди этих стойких профессиональных боксеров, чьим занятием было наносить и получать «повреждения», можно было найти немало хулиганов, но действительные чемпионы, люди, подобные Броутону, «отцу британского бокса» в царствование Георга II, а в позднейшие времена – Белчеру, Тому Криббу и Тому Спрингу, были прекрасными парнями и почтенными людьми. Их знатные патроны с гордостью везли их на ринг в своей карете или кабриолете. Лошади на скачках также принадлежали светским людям. Без аристократического покровительства спортивные состязания потеряли бы половину своего интереса и живописности и очень скоро выродились бы в оргии грубости и обмана, так как среди любителей спорта более низкого типа, окружавших ринг, было слишком много людей, подобных убийце Тортеллю.