История Англии от Чосера до королевы Виктории

Все это, прежде чем оно кануло в прошлое, нашло свое совершенное выражение в пьесах Шекспира. В них мы видим, какой огромный шаг за прежние узкие рамки был сделан в области мыслей и чувств. По крайней мере «Гамлет» уже современен. Мы можем сказать также, что английская мысль и воображение перестали быть средневековыми: в каждом приходе служили церковную службу на английском языке, и Библия свободно изучалась в домах богачей и бедняков также на английском языке. Но общество, политика и экономика все еще были гораздо ближе к XIV веку, чем к XX, и автору «Ричарда II» и «Генриха IV» было легко понять и изобразить этот еще не очень далекий от него мир.

Если принять во внимание все стороны жизни, то, может быть, мы согласимся с историком, изучавшим период царствования Генриха VIII, что «из всех заблуждений, разрушающих ткань исторического познания, наихудшим является установление глубокой пропасти между средневековой и новой историей».

Но до этого краткого золотого века, совпадающего с жизнью Шекспира (1564-1616), Англия Тюдоров пережила длительный болезненный период. Правда, она не пострадала от «религиозных войн», которые опустошили Францию, потому что в Англии монархия была сильнее, а религиозный фанатизм слабее. Но Реформация Тюдоров прошла не без бедствий и насилий. И волнения, имевшие место вследствие быстрой смены церковной политики при Генрихе VIII, Эдуарде VI и Марии, совпали с тяжелым экономическим кризисом в торговле и в сельском хозяйстве, вызванным главным образом ростом цен. Этот рост мы должны объяснить отчасти мировой конъюнктурой, отчасти бесцельным понижением Генрихом VIII достоинства металлических денег («порча денег»). Данный вопрос, как и целый ряд других, будет рассмотрен нами в следующих главах.

Глава V Англия в период антиклерикальной революции

Появление первого английского исследователя старины Джона Леленда можно при желании принять за указание, что Средние века действительно окончились и сделались предметом ретроспективного изучения. Примерно в течение десяти лет (1534-1543) Леленд объехал вдоль и поперек королевство Генриха VIII, усердно выискивая и наблюдая все заслуживающее внимания – как новое, так и старое. Он подмечал многое, что находилось в расцвете, но и то же время с любовью обращал свой взор в прошлое, внимательно изучая его.

Он видел снесенными до основания много «величественных башен»; особенно часто встречались ему на пути три вида руин: полуразрушенные замки, обваливающиеся городские ст ены,сносимые монастырские здания; он видел громил ,начинающих свою работу с разрушения крыш аббатств.

Правда, Леленд видел также много замков, которые, как жилые помещения, были позднее приспособлены к образу жизни новых времен; впереди у них были еще долгие годы роскошного существования, но многие из них после войны двух Роз были заброшены вследствие стремления Генриха VII к бережливости. Одновременно частные владельцы часто браковали замки-крепости своих предков как непригодные ни для того, чтобы противостоять пушкам, установленным на соседней возвышенности, ни для того, чтобы служить для знати и дворян жилищем с новейшими удобствами. Леленд поэтому относительно многих феодальных крепостей сообщает, что они «шли к разрушению»; с некоторых были сняты крыши, а стены их служили своего рода «каменоломней» для соседней деревни или для вновь возводимого господского дома; их ветхие остатки служили кровом для бедняков и их скота.

Гордостью и защитой каждого города в Средние века были окружающие его стены, но военные, политические и экономические факторы в своей совокупности завершили их разрушение. Тонкая каменная стена, какую еще и сейчас можно видеть возле Нью-колледжа в Оксфорде, была непригодна для защиты города от пушек тюдоровского времени. Сто лет спустя, во время войны Карла I и Кромвеля, такие места, как Лондон, Оксфорд и Бристоль, защищались земляными укреплениями, возведенными по новому принципу военной техники значительно дальше прежнего, слишком узкого круга средневековых стен. Действительно, уже во времена Леленда такие процветающие города переросли свою древнюю каменную ограду и стали образовывать возле себя пригороды и полосы заселений вдоль дорог, ведущих кгороду. Другие, менее счастливые города, уменьшившиеся и обедневшие вследствие экономических причин, были слишком бедны, чтобы бросать деньги на поддержание стен, которые при тюдоровских порядках сделались ненужными. Если говорить в более широком смысле, то разрушение городских стен можно считать признаком упадок ревностного городского патриотизма, который в прежни времена воодушевлял средневековых городских жителей. Государственное руководство и личная инициатива вытеснили корпоративный дух в городах и в гильдиях не только в управлении и в военной обороне, но и в организации торговли и промышленности, о чем свидетельствовало состояние суконной промышленности, продолжавшей все быстрее перемещаться в сельские местности, чтобы избежать городской и цеховой регламентации.