История Библии. Где и как появились библейские тексты, зачем они были написаны и какую сыграли роль в мировой истории и культуре

Еще сильнее впечатляет версия Роберта Альтера, в которой автор тоже стремится придать тексту оттенок еврейской идиоматики. У него получается и подражать ивриту, и сохранить смысл – как пример приведу вариант, которым он передает еврейское выражение «тоху ва-боху» из первой главы Книги Бытия (Быт 1:2) [в Синодальном переводе – «безвидна и пуста»]. Альтер переводит его словами ‘welter and waste’ [‘буйство стихии и пустошь’], и мы явно чувствуем, что книга далека от нас и чужеродна, но слышим текст на истинном английском. В библейских повествованиях Альтер сохраняет все союзы «и» в начале фраз, но, поскольку мы привыкли к ним благодаря английскому языку в Библии короля Якова, они кажутся совершенно естественными. Несомненно, версия Альтера, с ее сочетанием иврита и свободно воспринимаемого английского стиля, очень близка к Библии короля Якова, которую сам Альтер считает лучшим образцом для переводчиков. Возможно, именно Альтер ближе всех современных переводчиков Библии подошел к тому, чтобы создать такую версию, к которой предстоит стремиться любому переводчику, какую бы литературу тот ни переводил. К настоящему времени Альтер уже завершил перевод всей Еврейской Библии [31].

Если не считать трудов Альтера, то попытки современных переводчиков имитировать иврит не кажутся мне особо успешными, хотя в еврейском языке и есть черты, которые просто идеально сочетаются с английским (скажем, те же повторы союза «и»). Но и равно так же мало кто из переводчиков успешно передал силу текста на современном английском, на что притязают такие версии, как «Новая Английская Библия», «Иерусалимская Библия» и даже «Новая пересмотренная стандартная версия». И если переводчик намерен переосмыслить целые разделы текста и выразить их на современном английском, как это часто делают в литературных переводах, то ему потребуется немалая отвага.

Ряд пунктов разногласий

Размышляя о переводах Библии с античных времен до наших дней, я выделил четыре проблемы, связанные с общей темой моих исследований – взаимосвязи между Библией и системами вероучений.

Примечания

Во-первых, даже самые ранние переводы эпохи Реформации содержали примечания, в которых объяснялся перевод: одного только текста переводчикам не хватало. Уже в Античности в версии Иеронима были вступления ко многим книгам; в Средние века большинство читателей встречались с Библией через Глоссу, причем весьма приукрашенную; такие переводчики, как Тиндейл, добавляли пространные примечания, в этом случае склоняясь, в общем смысле, к тому же направлению, в котором шел Лютер. Возможно, именно эти примечания и привели к тому, что Тиндейла осудили как еретика: в пассажах, часто переведенных из труда Лютера, он вбивал в сознание читателей доктрину оправдания одной только верой и обрушивался с критикой на современное ему католичество. И в стремлении защитить доктрину оправдания верой он зашел так далеко, что восхвалял патриархов, когда те обманывали и лгали – ведь обман и ложь проистекали из веры, – и утверждал, будто даже убийство и ограбление – это святые деяния, если Бог велит их совершить:

Иаков ограбил Лавана, своего дядю; Моисей ограбил египтян; и Авраам готовится убить и сжечь своего собственного сына. И все это святые деяния, ибо они совершались в вере в повеление Божье. Красть, грабить, убивать – все эти деяния среди мирских людей не считаются святыми, но если они свершены теми, кто имеет свое доверие в Боге, они святы, когда Бог повелевает их совершить [32].

Лютер тоже сопровождал свои переводы долгими примечаниями, а еще там были иллюстрации (их автором был Лукас Кранах Старший).