История Библии. Где и как появились библейские тексты, зачем они были написаны и какую сыграли роль в мировой истории и культуре

В комментариях, сделанных раввинами, части Библии толкуются, словно отдельно взятые атомы, часто безотносительно к их контексту в Священном Писании; и хотя множество историй приводится в мидрашах — разделах, где собраны традиционные еврейские комментарии библейских книг, – обычно они повествуют просто об отдельных случаях, а не являются частью некоей всеохватной повествовательной структуры. В большинстве своем истории, приведенные в Священном Писании, воспринимаются как источник поучений в соблюдении Торы — и в них не стремятся отыскать вклад в какую-либо телеологическую схему спасения или искупления. Библеисты-иудеи вполне могут писать статьи под названием «Почему евреи не читают Книг?»^{322}, подразумевая то, что иудеи, толкуя Библию, не сосредотачиваются на тех или иных книгах, прочитывая их от начала до конца, а весь библейский свод, воспринимаемый как единое целое, им интересен в еще меньшей степени: их интересуют фрагментарные отрывки. В традиционной иудейской экзегезе все Священное Писание предстает как невообразимо огромная антология изречений (примерно как Книга Притчей Соломоновых) без особого порядка или направления, – и, как гласит одна очень важная раввинская максима, «в Священном Писании нет ни “до”, ни “после”»^{323} — так что раввины могут толковать более ранний пассаж в свете более позднего, а могут и поступить наоборот, как будто все книги создавались в одно и то же время — по сути, в вечности Бога. Некто сказал, что подход раввинов к Священному Писанию подразумевает «разбиение Еврейской Библии на микро-Писания. Каждый знак может рассматриваться сам по себе, каждое слово может иметь различные значения и каждая история может иметь множество связей с другими»^{324}. К такому способу восприятия Библии мы вернемся в главе 14.

Итак, дело не в том, будто иудаизм на основе Священных Писаний рассказывает совершенно иную историю, нежели христианство, – просто стремление рассказать всеохватную историю по большей части волнует именно христиан, и только христиан. Конечно, всем, кто читает Ветхий Завет, ясно, что в нем рассказана непрерывная история от сотворения мира до конца Вавилонского плена, а потом он дает по меньшей мере спорадические сведения о жизни евреев под правлением персов и эллинистических правителей Египта и Сирии. Но прочтение всего Ветхого Завета, как говорится, от корки до корки, намного сильнее заботит христиан. Если прочесть одну только Тору — Пятикнижие, первые пять книг от Бытия до Второзакония — то мы прочтем о том, как Бог проявлял верность к патриархам, как дал законы через Моисея и как даровал Землю Обетованную, в которую израильтянам предстояло вселиться при Иисусе Навине. Но история о том, как именно это произошло, а также последующий рассказ о божественном водительстве, о восстании Израиля и о милосердии Бога — все это находится за пределами Торы и не играет в иудаизме столь же центральной роли. Многие иудеи довольно хорошо знают и остальное Священное Писание: из раввинской литературы ясно, что большинство мудрецов заучивали почти все книги Пророков и Писаний наизусть, как и Тору — но, в отличие от изучения Торы, это знание не является столь же важной частью религии для всех и каждого.

В современном иудаизме — мы не знаем, к сколь далекому времени восходит этот обычай, но, несомненно, он встречается уже в эпоху Талмуда — в шаббат, известный как Симхат-Тора́, «ликование закона», читается заключительная часть Второзакония, когда народ Израильский стоит у самых границ Земли Обетованной, а вслед за этим читающий немедленно переходит к первой главе Книги Бытия, вновь начиная ежегодный цикл чтения Торы. Здесь, в отличие от христианской Библии, история не переходит к Книге Иисуса Навина; последняя занимает первое место в ряду Пророков — втором и менее важном разделе Еврейской Библии. Христианам свойственно чувство того, что вслед за Второзаконием следует Книга Иисуса Навина — точно так же, как за Книгой Бытия следует Книга Исхода — но у иудеев такого чувства нет; все эти книги воспринимаются как отдельные свитки.