История Британских островов

Морской путь в Южную Азию показался более перспективным, и в 1600 г. для торговли с этой страной света была создана Ост-Индская компания, со временем заложившая основу Британской Азиатской империи. Эта компания была торговой организацией-монополистом, распределявшей значительные риски от заморской торговли среди вкладчиков и тем самым использовавшая богатые лондонские коммерческие источники. Торговля с Южной Азией подрывала контроль Португалии, в то время находившейся под властью Испании, над европейскими связями с Индией. Ранее английские планы терпели неудачу, как, например, в случае с безуспешными попытками вмешаться в португальскую торговлю с Западной Африкой в 1550-х гг. и принять участие в выгодной работорговле между Африкой и испанским Новым Светом в 1560-х гг. По мере нарастания напряжения в 1570-х гг. участились английские пиратские набеги на испанские караваны и поселения в Новом Свете. Фрэнсис Дрейк организовал морские походы в 1566-1568 и 1570-1573 гг., а в 1577-1580 гг. первым из англичан совершил кругосветное путешествие, в ходе которого проплыл вдоль калифорнийского побережья, поднеся его в дар Елизавете и дав ему название «Новый Альбион».

Англичане также предпринимали попытки создать колонию на восточном побережье Новой Америки, назвав ее Вирджинией в честь незамужней Елизаветы, королевы-девственницы. В 1585 г. 108 колонистов высадились на острове Роанок на территории современной Северной Каролины, но не смогли там прокормится и в следующем году были оттуда эвакуированы. В 1588 г. англичане повторили попытку, но в 1590 г. корабль, отправленный на помощь колонистам, обнаружил деревню безлюдной: вероятно, колонисты не смогли выжить из-за болезней, голода или нападений индейцев. Постоянное поселение было основано в Вирджинии только в 1607 г.

Женщина начала Нового времени

Смерть Елизаветы в 1603 г. дает нам повод обратиться к рассмотрению положения женщины в начале Нового времени. В высших слоях общества оно, очевидно, по большей части определялось личными качествами и политикой, несмотря на то, что английская культура в своих основных чертах оставалась преимущественно «мужской», если не женоненавистнической. Так, придворные проповедники Елизаветы подчеркивали традиционные стереотипы, изображая женщину вообще слабым существом и делая исключение для королевы, которую они называли спасенной Богом, но не женщиной-воительницей. Богу придавались мужские черты, и это вовсе неудивительно ввиду того, что право на духовное звание имели только мужчины. Сама Елизавета вовсе не разделяла эти взгляды на женскую долю, как и ее прабабка Маргарита Бофор, которая, забеременев в 12 лет, интригами стремилась обеспечить наследование престола за своим сыном Генрихом VII, а затем, в 1485 г., сделала необычный шаг, заставив Парламент объявить себя «независимой женщиной» (femme sole), имеющей право на собственность и ведущей жизнь вдовы несмотря на то, что ее четвертый муж граф Дерби прожил после этого еще двадцать лет.

И все же подобная независимость воспринималась обществом враждебно, и это враждебное отношение было закреплено в законодательстве. Сохранялись в неизменном виде многие традиционные представления, например, разные стандарты, с которыми подходили к половым связям до брака или «на стороне», в зависимости то того, шла ли речь о мужчине или женщине. Елизавете пришлось столкнуться с клеветническими и компрометирующими слухами о ее отношениях с мужчинами. Статус и благосостояние женщины определялись ее браком или происхождением. Маргарита Тайлер, переводчица «Зерцала рыцарства» (1578 г.), подвергла безуспешной критике традиционную практику выдачи замуж. Женам обычно не позволялось составлять завещание, поскольку по закону они не имели личного имущества отдельно от мужа. Однако состоятельные незамужние женщины и вдовы могли играть важную роль в обществе, как показывают завещания, выделяющие средства на образовательные и религиозные цели — например, дарованные нескольким оксбриджским колледжам.

Происходили и изменения. В высших слоях общества перемены в практике наследования привели к тому, что дочери и жены стали получать меньшую долю наследства, к выгоде более дальних родственников-мужчин. Реформация открыла новые возможности для женской духовности, и женщины получили права и основания требовать, чтобы признали их свободу совести в религиозных вопросах. Однако эти возможности не могли полностью преодолеть ограничений, налагаемых на женский пол. Взгляды, характерные для протестантских сект, отражали традиционные представления и обычаи, и лишь немногим женщинам удавалось занимать в них выдающееся положение. Монастыри, дававшие женщинам некоторую автономию, были распущены. Вероятно, больше всего от Реформации пострадали именно монахини.