История человеческой глупости

О бесконечной наивности великого математика свидетельствует тот факт, что он даже не поинтересовался: существовал ли вообще эмигрант по имени граф Буажурден? Правда ли, что он погиб в море? Кто его наследники? Где они живут? Возможно ли лично встретиться с кем-нибудь из них и осмотреть всю коллекцию? Все сомнения были рассеяны нахальным трюком фальсификатора: он продал ученому несколько редких писем, получил за них солидные деньги, а спустя несколько дней явился с грустным выражением лица и заявил, что просит вернуть письма, вот полученные за них деньги; дело в том, что один из наследников, генерал старого закала, страшно разозлился, узнав о случившемся. Он запретил продажу других писем и потребовал возвращения этих. Если и были в душе ученого какие-то сомнения, они тут же развеялись, как облака в летний день. Он сам умолял посредника, чтобы тот успокоил старого генерала, ведь у него, академика, письма находятся в надежном месте. Врэн-Люка взял на себя эту сложную задачу, уговорил старого ворчуна, и сокровища потекли из сундука в шкаф господина Шазля. Было, однако, в этой истории одно слабое место. Паскаль и Ньютон писали письма на французском языке, и ловкая фальшивка могла обмануть неопытный глаз. Но вот Александр Великий-то как мог переписываться на французском языке с Аристотелем, а Клеопатра на французском языке писать письма Юлию Цезарю? Ибо в первой сотне писем, извлеченных из сундука, были и такие редкости. И даже еще более странные, как это выяснится в дальнейшем.

Мошенник, не спотыкаясь, вел нить своего сказания. С удивительной ловкостью он продолжал ткать полотно рассказа. "Эти старые письма — не оригиналы, а переводы, сделанные в XVI веке, — говорил он. — Нет никаких сомнений, что оригиналы в то время еще существовали и переводы достоверны. Собрание оригиналов хранилось в Турском аббатстве, в архиве, там и были сделаны переводы. Оригиналы, правда, с тех пор затерялись, но сам Людовик XIV считал эти переводы достоверными и включил их в свое собрание рукописей. Вместе с мадам Помпадур он расширил коллекцию, которая в числе других королевских сокровищ сохранилась до Людовика XVI. Этот несчастный король в период революционных бурь подарил коллекцию графу Буажурдену, чтобы она не попала в недостойные руки якобинцев".

Ученый сохранял полное спокойствие.

И до самого заката своей жизни он мог бы наслаждаться созерцанием своей в тайне хранимой коллекции, если бы тщеславие не толкнуло его на то, чтобы с частью экспонатов выйти перед публикой. Руководили им не собственные амбиции, а национальная гордость француза.

Приобретенными им за большие деньги письмами он хотел доказать, что закон всемирного тяготения открыл не англичанин Ньютон, а француз Паскаль. Заслуга принадлежит французскому гению, и в империи физики он должен быть возвращен на трон, с которого его вытеснили англичане без всяких на то оснований.

15 июля 1867 года состоялась знаменательная сессия Академии наук, на которой Мишель Шазль выступил с заявлением и предоставил доказательства: переписку Паскаля с юным студентом Ньютоном, приложенные к письмам заметки, в которых излагался закон всемирного тяготения, и адресованные Паскалю письма матери Ньютона, в которых она выражает благодарность за проявленную в отношении ее сына доброту.

Это было как взрыв! Древнее сравнение с взбудораженным муравейником не в состоянии выразить наступивший после заявления переполох. Большинство аплодисментами приветствовало Шазля, ученого-патриота, вернувшего французскому гению утраченную славу, похищенную чужеземцем. Больше того, нашелся один известный химик, который подверг анализу чернила, использованные при написании одного из писем, и авторитетно заявил, что чернила изготовлены именно в тот период, к которому относится письмо. Но некоторые скептики кривили-таки рты. "Что-то тут не чисто, — говорили они, — ибо, судя по дате написания первого письма, Ньютон в то время был 12-ти летним школяром, так что невероятно, чтобы Паскаль доверил свое великое научное открытие такому мальчугану". Бросались в глаза и другие мелкие неточности, анахронизмы, которые ставили под сомнение подлинность писем. Включился в дискуссию и англичанин — сэр Дэвид Брюстер, знаменитый биограф Ньютона. Он прямо заявил, что вся эта переписка фальсификация, и, вообще, всем известно, что Ньютон начал заниматься физикой намного позже, а закон гравитации во время переписки Паскалю не мог даже сниться.

Профессор Шазль не потерял равновесия духа. Французским скептикам он ответил так, как принято в таких случаях: вы — плохие патриоты, не помогаете, а мешаете. Против английского ученого он бросил в бой свежую партию боеприпасов: письма от Галилея. Итальянский ученый адресовал их юному Паскалю и затрагивал в них, в частности, теорию гравитации. Следовательно, Паскаль занимался гравитацией уже тогда, когда Ньютон не родился.