История человеческой глупости

Соко бгай аффабу покой нефтяных болот откуда в полдень мокрые желтые пеленки просыхают фарафамгама моллюски педро хименез де батуман набивают птицы подушки с а/2 оу сп х вулканы взрываются соко бхай аффабу неправильный многоугольник современный прыгун на голос и хорошая погода

Вот так и пульсируют диалоги дальше, порою с непригодными для печати выходками. Наконец, подает голос и сам автор, в наивозможнеише одорических изречениях раскрывая сущность дадаизма, и тем завершает свое произведение:

Фотограф трех близнецов породил похожих на скрипку брюки растут листья луны покачиваются в моем шкафу любовь моя товя грудь стекло руки возле золы поправь мне живот малыша продадим где-то умер скверный мальчишка мозг пусть работает дальше наискось мышь по небу бежит чуть не переехали мозги горчица течет из них а мы станем газовыми фонарями газовыми фонарями газовыми фонарями газовыми фонарями газовыми фонарями газовыми фонарями газовыми фонарями газовыми фонарями газовыми фонарями газовыми фонарями газовыми фонарями газовыми фонарями газовыми фонарями потом пойдем дальше.

Что ж, пойдем дальше. Пусть будет еще один из основателей. Ганс Арп[152], который в то самое время запихивал бриошь в левую ноздрю. В цикле стихов "Die Wolkenpumpe" опять присутствует столь любезная ему часть тела:

Средь трав колокольцы висели и майский звонили звон со сводов клювы летели воду веревками лентами вили вязали в узлы уже качал головою кто-то над этим фокусным миром рука из весеннего дождика с неба спустилась трав занавеси пораздвинув радугой радугу обнявши был этот самый крендель певчие птицы с тонзурой как моль моль держали в когтях своих моря маски через одну ноздрю вдыхали горы и выдыхали дымом в другую

Дайте из моего шкафа испанские восковые плащики птичкам

Теперь я приведу строки более развитого направления Дада — поэзии-мерц. Курт Швиттерс, изобретатель мерца, издал томик любовных стихов "Annablume". Одно из стихотворений воспевает идеал поэта так:

Любовь всех 21 моих чувств, люблю тебе!Ты твой тебя мне, я тебе ты мне — наше?Цвет яблони! Анна, а-н-н-а, каплями капаю имя.Твое имя каплет, как мягкое овечье сало.Читаешься ты и сзади наперед, ты,Что прекраснее всех, и сзади ты, как спереди:А-н-н-а.Овечий жир струями каплет по моей спине анна,Цветок, ты глупый зверь, люблю тебя.

Под влиянием любви к Анне поэт был склонен к уступкам: употреблял знаки препинания и заглавные буквы в начале строки. Но в поэме "Cigarren" он неумолимо настаивал на мерцистском мировоззрении; Вытянутая в длину форма стиха вынуждает поместить и другое мерцистское произведение. Оно называется "Циклон таба"; автор Драган Алексич.

Цигаррен Цигаррен Ци гар рен Це и ге а ерр ерр е ен Це Це И Це И Ге Це И Ге А е Р Це И Ге А е Р е Р Це И Ге А е Р е Р Це И Ге А е Р е Р Це И ГЕ А е Р е Р Е Р Е е Н Е е Н е Н Це и ге а ерр ерр е ен Ци гар рен Цигаррен

ТАБА ЦИКЛОН т А б А ТаБ у табу мимемамо табу т А б А Табу АБУ Та Бу а Бу Таб у бу m Абббу Табу а Бу та Бу (попокатепетл) а Бу (попопо) Та бу (какака) абуа абу У абу Е абул а Бу Киабу абукиабу Та Ба убата табу

таба ре ре ре Ре Ре Рн Рн Рн Рн Реб ен ен Рн абу табу абуа у табу абнааа аб табу абаата бабаата табу табаууута таба Р Н табарен табарен Енен табаререм (парлевуфрансе)

Ощущаю недостаток пояснительного текста. Без оного мне остается предположить, что сочинением "Цигаррен" поэт хочет дать прочувствовать затяжку сигарой, а может быть, явить и самую форму сигары с буквенной надписью, рельефно выступающей посредине. Второе произведение имеет намерение дать образ бури, расшвыривающей буквы, силу циклона, сотрясающего мозг.

Достоверно следуя традициям дадаистов в создании ассоциативных систем, я присоединяюсь к последней строке стихотворения "Таба циклон" и присовокуплю к нему небольшой французский поэтичский десерт того времени, когда колеса дадаистской телеги переехали мозги Жану Кокто[153] и из них потекла следующая горчица:

Вершина горы — вол, со стулом на голове, церковь шевельнулась, то была корова, корова тенью обсыпанная гора, горища задрожала, чтобы прогнать стада, обкусывающие ей спину. Лошак заворачивает гору. Его глаза чернильница. Мухи пьют чернила. Что я видел слева, теперь справа и встретил моряка, кто опасно раскачивался на мясопустном вторнике. Сюда его закинула качель. Но теперь не до веселья, пешком спускаться надо. Ангелы в голубом вкруг бога плавают пешком.