История Египта c древнейших времен до персидского завоевания

Знатные фамилии провинциальной знати, как мы видели, могли в некоторых случаях насчитывать ряд предков, восходивших к эпохе Древнего царства, за четыре или пять веков перед тем. Таким образом, они прочно утвердились в своих вотчинах и поместьях. Напомним также, что при слабых фараонах периода упадка, следовавшего за Древним царством, они правили почти как независимые князья, отмечавшие события годами собственного правления, а уже больше не годами царствования фараона, которого они в некоторых случаях не ставили ни во что и против которого иногда даже успешно боролись. Номарх в действительности стал миниатюрным фараоном в пределах своего небольшого царства, и таковым он продолжал оставаться в эпоху XII династии. Хотя и меньших размеров, его резиденция все же включала свиту, напоминавшую двор фараона, и гарем; далее, его правительство нуждалось в главном казначее, суде с канцеляриями, писцами и чиновниками и во всем основном правительственном аппарате, который мы находим в царской резиденции. Посредством такой организации номарх собирал доходы со своих поместий. Он был верховным жрецом или главой жречества и командовал подчиненной ему милицией, имевшей постоянную организацию. Силы, которыми он располагал, были значительны. Номарх Антилопьего нома имел под своим начальством 400 человек собственного войска во время похода в Нубию и 600 человек во время экспедиции через пустыню в золотые копи на Коптской дороге. Номарх, живший в Копте, мог послать свою собственную экспедицию в хаммаматские каменоломни, доставившую домой две глыбы в 17 футов, и вторую экспедицию, вернувшуюся назад с глыбой длиной в 20 футов, которую тащили около 200 человек за 50 миль по выжженной дороге через пустыню к Нилу. Рабочие номарха Заячьего нома тащили из хатнубских каменоломен к реке, за 10 миль, огромную глыбу алебастра, весившую более 600 тонн и достаточно длинную, чтобы из нее вышла статуя номарха высотой около 22 футов. Эти владетели могли строить храмы и воздвигать общественные здания в своих главнейших городах. Они развивали ремесла и поощряли промышленность, и их непосредственный интерес и личное наблюдение обусловили собою период небывалого экономического развития. В словах одного из сиутских номархов эпохи гераклеопольского владычества заключается намек на тенденцию эпохи, он говорит: «Я был богат зерном. Когда страна испытывала нужду, я поддерживал город с помощью ха и хекет (меры зерна); я позволял гражданину брать для себя зерна, и его жене, вдове и ее сыну. Я сложил все недоимки, которые, как я нашел, считали за ними мои предки. Я покрыл пастбища скотом, у каждого человека было много приплода, коровы телились дважды, загоны были полны телят». Новый проведенный им оросительный канал, несомненно, значительно увеличил доходность его поместий. Преданные чиновники номарха проявляют ту же заботливость о благосостоянии области, находившейся под их управлением. Так, в эпоху XI династии помощник казначея Фиванского нома, живший в Гебелейне, говорит: «Я поддерживал Гебелейн в неурожайные года, когда испытывали нужду 400 человек. Я не похищал дочери у человека, я не отнимал его поля. Я составил четыре стада из коз и приставил к каждому стаду людей; я составил два стада из рогатого скота и одно стадо из ослов. Я разводил всевозможный мелкий скот; я сделал тридцать судов; затем еще тридцать судов, и я привез зерна для Эсне и Туфиума после того, как Гебелейн получил поддержку. Фиванский ном поднялся вверх по течению (в Гебелейн за продовольствием). Никогда Гебелейн не посылал ни вверх ни вниз по течению в другую область (за продовольствием)». Таким образом, номарх посвятил себя интересам своего народа и был озабочен тем, чтобы оставить по себе потомству репутацию милосердного и заботливого правителя. Все вышеприведенные летописи, имеющие целью увековечить такую память среди народа, взяты из надписей в гробницах. Еще определеннее в том же направлении место из биографии Амени, номарха Антилопьего нома, начертанной в его гробнице в Бени-Хасане: «Не было ни одной дочери гражданина, с которой я поступил бы дурно, не было ни одной вдовы, которую я бы угнетал; не было ни одного крестьянина, которого я бы оттолкнул; не было ни одного пастуха, которого я бы прогнал; не было ни одного надсмотрщика над крепостными земледельцами, чьих людей я бы взял за (неуплаченные) подати; не было ни одного несчастного в моей области; не было ни одного голодного в мое время. Когда наступили голодные года, я вспахал все поля Антилопьего нома, вплоть до южного и северного рубежа, сохранив его население живым и доставляя ему пропитание, так что не было ни одного голодного. Я давал вдове так же, как и имевшей мужа. Ни в чем, что я давал, я не возвышал великого над малым. Затем наступили (года) обильного Нила, богатые зерном и всякими вещами, но я не собирал недоимок с полей». Принимая во внимание естественное желание номарха поведать о наиболее благоприятных сторонах своей деятельности, все же очевидно, что патриархальный характер его управления областью с ограниченным населением, лично ему известным благодаря почти ежедневному соприкосновению, был необычайно благодетелен для страны и всего народонаселения.